– Ищем лут, – советует Синклер.
Всматриваюсь. Что-то эта темнота уже поднадоела. Вдруг приходит идея. Ведь я уже моделил то, что сейчас нам бы очень пригодилось.
Нахожу в инвентаре ту самую биту и беру в левую руку. Помню, что у неё нет запрета на изменение, это хорошо. Захожу во встроенный трёхмерный редактор объектов, выделяю биту, и настраиваю излучение света на полную. Этот параметр используется для создания лампочек и подобных вещей. Бита начинает светиться и все начинают видеть последствия того, что произошло.
– О, свет, супер, – восхищается Рисбо.
– Это бита? – смеётся Тучка.
– Отлично придумано, – хвалит Синклер.
Улыбаюсь.
Внизу все видят несколько валяющихся трупов многоножек толщиной с обычную человеческую руку, каждая чуть более метра длинной. Вокруг не меньше сорока брошенных нами камней.
– Фу, какая гадость, – первой не выдерживает Тучка.
– Всего одиннадцать тварей, – делает подсчёт Синклер. – Начинаем собирать лут и камни.
Касаюсь одной из многоножек. Она не реагирует на касание, хотя по идее должна сработать программа генерирующая какой-нибудь приз или несколько. Приз должен появиться, а сам убитый объект должен исчезнуть. Бывает и другой вариант развития событий, когда убитый монстр сам по себе, после смерти отбрасывает подарки. Но этот принцип мне не очень нравится. Потому-что, нет визуальной логики. Откуда что выпадывает, когда и карманов то нету. А даже если бы и были эти карманы, то не факт, что при падении, вещи, как по волшебству начинают сразу же вываливаться. Это когда дело доходит до человеко-подобных монстров, якобы одетых в одежду. Другое дело, когда нужно самому нагнуться и даже хотя-бы касанием обозначить забор трофеев.
Беру многоножку в руку. Она смешно повисает.
Рисбо тоже держит одну из них, но двумя руками. Рассматривает и радуется чему-то.
Ко мне приходит мысль, что можно устроить бой на многоножках, но всё это конечно глупости. Негоже сейчас так позориться перед новыми знакомыми.
Наблюдаю за Тучкой, как она борется с собой, держа свою многоножку на вытянутой руке, видимо для того, чтобы та была подальше от неё. Сейчас все столкнулись с ситуацией, когда объект приходится взять в руку.
В общем все, как и я, не получили пока никакого результата, и теперь молча пытались сообразить, что к чему.
– Почему они не разбираются? – жалуется Рисбо.
– В чём не разбираются? – веселится Тучка.
– Ну это значит не разламываются, – пытается он сказать по-другому.
– Попробуй раскусить, – подсказывает Сенс.
– Фу, Сенс, какая гадость, – уже смеётся она.
– Разрушить объект удастся только, если он запрограммирован на разрушение, – уверяет Синклер. – Рисбо, ты с ними ничего на данный момент не сделаешь, так устроена эта игра, – пытается он приободрить своего друга. – Посмотрим, что будет дальше. Думаю, надо просто выучить особую профессию для всего этого.
Смотрю все возможные действия, которые могу проделать с этой многоножкой. Сразу проверяю пункт «Открыть» – не срабатывает. Именно этот пункт обрабатывается при касании. А значит теперь придётся выбирать только одно, а именно – «Переместить в инвентарь» .
Забираю. Многоножка целиком перемещается в инвентарь. Беру ещё одну. Как бы вторая мне положена по праву. Её тоже забираю как и первую.
– А мне всегда было не понятно, – говорю. – Откуда в монстрах мечи, луки, броня или деньги? И в нашем случае, если монстр будет очень большой, то как его утащить, если судить логически?
– Допустим, логика разработчиков понятна, – разъясняет Синклер. – Мы же по любому таскаем с собой все свои вещи. У меня например в инвентаре барахла на несколько локаций хватит.
– Ага, видимо, это дело их совсем не смущает, – соглашаюсь.
Собрав всех многоножек, команда принимается за камни.
Делаю подсчёт своих камней по методу Синклера – не хватает восемь. Значит имею право собрать именно такое количество. Не больше.
Принимаюсь подбирать.
– Вот только здоровье медленно восстанавливается, – замечает Синклер. – Надо подождать.
Смотрю на наши полоски здоровья – всем добавилось лишь по пять процентов. Действительно медленно.
– Ну вдруг потом лечится сможем, – подсказывает Рисбо.
– Если с игрой повезло, то сможем, – делает вывод Синклер.
– Тут же, вроде как, не может быть увеличения здоровья с прохождением? – задумываюсь.
– Так точно, – подсказывает Синклер. – Левелап, даже если и имеется, как таковой, то не будет влиять на размер здоровья. В Виртронации своя политика на тему любого здоровья для публичных игр, даже самодельного. Думаю, можно влиять только на скорость восстановления, но это всё.
И действительно, размер здоровья во всей Виртронации примерно одинаковый, даже если это какое-нибудь ПРИ, что довольно справедливо.
Ищу цифру своего уровня на интерфейсе этой игры, но ничего похожего не нахожу. Видимо и тут основную роль играют свои собственные качества и умения. А то как бывает в левых играх, те, что не связаны с Виртронацией – сплошь и рядом измывательство над новичками. В основном это из-за того, что здоровье растёт вместе с уровнем. В жизни же нет никаких уровней, поэтому надо хоть как то приближаться к этому, если уж пользуемся нейроинтерфейсом. И вообще, уровни сами по себе существует лишь благодаря увеличению здоровья и увеличению других параметров вроде ловкости, скорости, выносливости и подобных. Последние и вовсе стали не нужны при использовании нейроинтерфейса, так как игрок использует свою природную ловкость и скорость. Развив их в своём мозгу, он будет на высоте в любой игре Виртронации. А если нету цифр, то и сохранять ничего не надо. Все наработанные характеристики остаются с тобой навсегда, и нередко переходят в реальную жизнь. Раз уж люди стали использовать для игр свои реальные характеристики, то здоровье не должно закрывать их своим размером. Как говорится – недостаточно ловок и быстр, иди тренируйся.
– Я собрала, – даёт знать о себе Тучка.
– И я всё, – сообщает Рисбо.
Выпрямляюсь, как бы тоже показывая всем, что завершил сбор.
Снова смотрю на игровой интерфейс – добавилось ещё по четыре процента. Наверное минут десять-пятнадцать придётся постоять на одном месте. В таких ситуациях слишком далеко ходить не стоит, иначе можно словить новый вред здоровью. Хотя и многоножки тоже могут возродиться. Зато, теперь, у нас есть моя светящаяся бита, которой, конечно, монстров не ударишь. Да и вообще, этой битой, никого и нигде, не ударишь, чтобы отнять здоровье, так как она не имеет ни какой программы вообще.
– Ой, а нам Челс пишет, – сообщает Тучка.
– Нашёлся значит, – ухмыляется Синклер. – Пусть принимает приглашение.
– Надо его сразу сюда позвать... – выдаёт она свою версию решения.
– Если вы готовы поделиться с ним своими камнями, тогда действуйте, – улыбается Синклер. – Но думаю, твоя затея не сработает. У игры, думаю, включено распределение новичков. Если он примет моё старое приглашение, то хоть будет уверенность, что он окажется в нашей начальной точке. Тогда мы сможем его направить к нам.
Тучка поняв всю серьёзность ситуации, тут же принимает какое-то решение и уходит в себя. Это она, скорее всего, сейчас пишет Челсу.
– И пусть камней наберёт. Мы подождём. Нам всё-равно подлечиться надо.
После этих слов все замолкают, чтобы не отвлекать Тучку. Трудно найти такого человека, который бы не знал, как не просто вставлять буквы в чате, без использования клавиатуры. Для этого де?ла требуется большая концентрация, чтобы представить нужную букву именно так, как это было при калибровке. Ведь для каждой буквы был в своё время записан свой особый сигнал мозга. А ведь каждый человек по своему представляет себе ту или иную букву. Да и сигналы могут получится слишком похожими, тогда при использовании чата будут вылезать не те буквы. Можно конечно использовать старый способ набора текста, когда весь алфавит перед глазами, но он такой же медленный, как и новый способ в начале пользования. К тому-же у старого способа нет перспективы в развитии мозга в данном направлении, и как следствие нет перспективы в ускорении набора текста. В общем имеется, во всём этом, некий процент выноса мозга.