Значит, у меня не всё потеряно.
— А теперь скажи мне, почему? — спрашивает она.
Я её не понимаю.
С блаженным видом допивая содержимое своего стакана, она спрашивает:
— Скажи мне, ради чего ты пропадал в Сети?
Глава 2.2
И откуда у меня, интересно, столько денег? У меня, простой безработной — ну, я уверена, что безработной — восемнадцатилетней девушки? Я что, дочь олигарха?
А может, я драг-дилер? Они, кажется, неплохо загребают.
Нет, вроде бы, я как-то не чувствую себя в шкуре массового убийцы.
Или чувствую? Происходит что-то странное.
Ладно, разберусь позже.
Решаю вернуться в номер, чтобы оставить там свои банковские карты. Там слишком много денег для того, чтобы вот так запросто ходить с ними по улице.
Сегодня, после визита к Крылову, надо будет прозвонить службы социального страхования, узнать, откуда мне приходят перечисления.
Надеюсь, меня не примут за дурочку.
Или за злоумышленника.
Даже не знаю, что хуже.
Снова спускаюсь в холл отеля и выхожу на улицу. Снаружи, оказывается, приятная прохладная ночь. Кажется, мне действительно нравится ночная обстановка. Не скажу, что ночная столичная жизнь, но ночные прогулки — точно.
Так. Теперь надо найти место, где я могу набить свой желудок какой-нибудь требухой, чтобы не скопытиться от недоедания. А то кто знает, может, я не ела уже больше трёх дней?
Дохожу до дороги. Через неё — метро. Слева от себя замечаю какую-то рыгаловку. «Кружка». Надо зайти.
Я продефилировала мимо охранника, стоящего возле самого входа, прошла вглубь зала, села за столик. Вот уже подошёл официант. Спрашиваю:
— У вас есть еда?
— Да, есть. Могу предложить шаурму.
Ничто не заменит мяса в еде. Да простят меня венетарианцы.
Такое ощущение, что стенки желудка скоро станут тоньше, потому что я начну есть сама себя. Изнутри.
Говорю:
— Да, давайте. И ещё чай. Чёрный. С лимоном.
Официант, записав мой заказ на листочек, уходит, а я начинаю осматривать обстановку. На большинстве столиков — погарые свечки, воткнутые в пустые бутылки из-под дешёвого шампанского.
Ну, бывшего дешёвого шампанского.
Вся мебель, что здесь есть, сделана из тяжёлого натурального дерева. Даже лавочки за столами, на одной из которых сейчас сижу я. Действительно, как-то жестковато, но радует хоть то, что мебель здесь не пластиковая.
Ремонт здесь не ахти. Я бы даже сказала, уродский. Стены из силикатного кирпича, просто покрашенные какой-то красной краской. Освещение очень тусклое. В дальнем от меня углу виднеется не заделанная труба. Под потолком подвешены какие-то металлические перекладины, на которые и крепятся светильники.
Да, обстановка убогая.
В клинике Крылова мне понравилось больше.
Даже у нарколога.
Не зря я сходу назвала это место рыгаловкой.
Маркетологи бы выразились: сеть быстрого питания эконом-класса.
Ага, точно. Эконом-класс. Мысль ниоткуда: я люблю «люкс». Во всём.
Немудрено, если у меня столько денег на банковской карте. Могу себе позволить.
Значит, надо вычеркнуть из блокнота записи о Балчуге, Авроре и Метрополе. Что я и делаю.
На стене, напротив которой уселась я, висит плазменная панель. На ней показывают какой-то футбольный матч. Когда я вижу этих футболистов, почему-то сразу вспоминаю Женю.
И то, как он меня уделал.
Мысль ниоткуда: я не люблю футбол.
Хм… А ведь Крылов был прав: многие подсознательные реакции достаточно тесно связаны с прошлым. Женя играл в футбол, он выглядел точно так, как и эти футболисты, которые бегают как дебилы и гоняют мяч по полю. Женя поступил со мной гадко, и это, видимо, запомнилось мне очень сильно. Настолько сильно, что я даже вспомнила это после потери памяти.
Мысль ниоткуда: а может, у меня и не было потери памяти?
Это достойно того, чтобы записать в блокнот.
Вот если бы сейчас я ещё не помнила, что со мной сделал Женя, я никак не смогла бы связать своё агрессивное отношение к футболу с ним. Но это вовсе не значит, что Жени не было, если я его не помню. И естественно, если я не вижу какой-то связи своего прошлого с какими-то своими определёнными мыслями, то это вовсе не значит, что этой связи нет. Это лишь значит, что я просто не помню прошлого, вызвавшего эту реакцию.