Я думал. Не ты.
Самое главное моё пристрастие — женский пол. Но не просто женский пол. Не какие-то там мои ровесницы или хотя бы лет на десять младше меня. Они уже в своём возрасте походят на старых разбитых потасканных шлюх. У них начинает отвисать сало, появляются морщины, лицо стареет, становясь с каждым годом всё страшнее и страшнее, особенно после подъёма и без макияжа.
Кто назвал женский пол прекрасным? Я бы назвал его иначе. Женский пол не прекрасен. Женский пол — временный пол. Почему? Красота временна, она живёт где-то на промежутке между пятнадцатью и тридцатью, ну, максимум, тридцатью пятью годами. Плюс к тому, после двадцати пяти-тридцати лет все бабы начинают повально деградировать. Тупеть.
Осев в какой-нибудь конуре и достигнув статуса, именуемого стабильностью, набив брюхо жиром и нарожав детей, они все вдруг подсаживаются на мыльные оперы, ток-шоу и низкокачественные детективчики в формате покет-бук и бьют себя пяткой в грудь, что они стали мудрыми. Нет, они не отупели. Они стали именно мудрыми.
Ага, мудрыми.
А взять эти их климаксы, молочницы, ПМС, рак груди и гинекологические заболевания — так это вообще что-то с чем-то. Они начинают медленно сходить с ума, вонять потягой, как какой-нибудь рабочий на стройке, и превращаться в бешеных сук, срывающихся на всех подряд по любому поводу.
Дойдя до такого состояния, они обычно и приходят ко мне, рассказывая свои тупые жизненные истории и то и дело удивляясь, как же это так произошло, что они вдруг тронулись. Моя так называемая профессиональная этика не позволяет мне высказывать им моё собственное мнение о них, но так уж вышло, что я с лёгкостью могу выложить это здесь.
Ты уж извини, конечно, но здесь я выкладываю всё, так сказать, без обиняков и притязаний. Я не хочу быть неискренним с тобой сегодня, хотя бы в этот раз. Хотя бы раз в жизни я хочу поступить с тобой честно. Именно поэтому ты это читаешь.
Ну, я надеюсь, что читаешь.
Итак, именно таких вот женщин я как раз и не перевариваю. Что до моего пристрастия, то нравятся мне девушки помоложе. Крайний возраст — двадцать пять. Не старше. В этом возрасте бабы ещё свежи и молоды, красивы и сочны и, естественно, не так тупы, но при этом всё ещё наивны. Но если бы я знал, что как раз та самая стабильность, которой достигают бабы после тридцати, буквально спасает мужиков, сейчас я бы сделал всё совсем по-другому. Но, к сожалению, уже поздно. Сейчас вся моя жизнь — это моё завещание. И это послание. Моя последняя воля.
Последняя воля усопшего меня.
Это последнее, что я должен сделать.
Чтобы уйти со спокойной душой.
Вчера она мне сказала: умри.
Я серьёзно, так и сказала. Та самая девушка, которую я люблю. И ненавижу. Которую я спас от смерти. В которую я вдохнул новую жизнь.
Она сказала:
— Ты мне не нужен.
Я к ней слишком требователен?
— Но ведь я спас тебе жизнь, — говорю я. — Теперь она принадлежит мне.
— Чушь. Ты что несёшь? Сдался ты мне.
Когда она была на грани смерти, она во мне нуждалась. Теперь же она от меня избавляется. Когда я её уже спас.
Отработанный материал здесь совершенно не причём.
Прокладка в урне женского туалета, пропитанная кровью, — тоже.
Задолго до того как сесть за ноутбук и начать писать эту книгу, я нашёл в Интернете информацию о том, как это делается. Как пишутся книги. Я узнал это случайно. Чисто ради интереса. Никогда не думал, что мне это пригодится.
Есть такой литературный приём, он называется флешбэк. События, произошедшие до описываемых событий. Вставка из прошлого. Момент, ставший историей. Моей историей.
Вашей историей.
Моя девушка говорит:
— Ты уже начал писать книгу?
— Да, — говорю я, — начал. Но мне нужна кое-какая информация. Мне нужно покопаться в Интернете.
— Забудь. Даже не проси.
Я хочу, чтобы она мне разрешила.
— Ну, пожалуйста, — умоляю я. — Дай мне зайти в Сеть. Мне нужны данные.
— Нет.
Я в её власти.
Я не могу ничего сделать без её согласия.
— Сжалься, — говорю я. — Хотя бы ради всего, что между нами произошло.
Флешбэк.
Момент нашего знакомства.