А блог-сервисы им в этом помогают.
И, заметьте, успешно.
Делайте выводы.
Итак, мы имеем среднестатистического виртуального торчка с какими-то тараканами в голове, мешающими ему самореализоваться в реальной жизни. Торчок уже завёл свой блог. И обзавёлся каким-либо постоянным кругом контактов. То есть, он уже имеет некоторую степень популярности.
Он пишет в своём блоге записи с некоторым уровнем регулярности, который обычно варьируется от пары записей в месяц до нескольких записей в час.
Я не шучу, бывает и такое. Я редко ставлю восклицательные знаки, потому что это свойственно в сновном писателям-старичкам, дебилам и малолеткам. Но… Несколько записей в час! Вы только представьте.
Жесть.
Разве не зависимость?
Вам, наверное, виднее.
Глава 3.2
Я быстро привожу себя в порядок, одеваюсь и пулей вылетаю из номера. Пока я еду в лифте, я смотрю на экран мобильного телефона: время уже шесть часов вечера.
Я — сова?
Может, это моё свойство поздно ложиться и поздно вставать — всего лишь следствие моей концентрированной умственной деятельности?
А что будет, если я ещё и разгонюсь? Я вообще перестану спать?
Рисковать не хочется, а значит, пока со стимуляторами перегибать не стану. Это может мне дорого обойтись. В лучшем случае — очередным выпадением из собственного Я.
Мои размышления прерывают открывающиеся двери лифта. На выходе из него я сталкиваюсь с какой-то цыганкой, лет пятидесяти на вид.
Она говорит:
— Деточка, постой, обрати своё внимание.
— Обратить внимание на что? — у меня такое ощущение, что надо мной сейчас будут ставить классические опыты анального зомбирования.
Не то чтобы я расистка, но этих лохотронщиков я как-то не перевариваю.
Кстати, почему?
Цыганка протягивает мне повёрнутую вверх ладонь и говорит:
— Положи копеечку, доченька, позолоти ручку, всю правду тебе расскажу.
Правду о чём?
Правду о том, как цыгане гипнотизируют людей, которые потом приходят в себя и обнаруживают, что у них выгребли всю наличность и с них сняли все драгоценности?
— Правда у каждого своя, — говорю я, — и чужой мне не надо.
На всякий случай убирая руки в карманы, я говорю:
— Мне не нужна ваша правда. — Делаю паузу, ожидая её реакции. Она уже открывает рот, но прежде чем она успела вставить хоть одно слово, я продолжаю: — И мне всё ещё нужны мои деньги. Поэтому извольте оставить меня в покое, — говорю я, указывая на двери лифта, как бы приглашая её войти в него, оставив меня в покое.
Цыганка не сдаётся и продолжает разговор более чётким и ясным голосом:
— Давай погадаю. Покажи мне ладонь.
Протягивая мне свою морщинистую ладонь, она говорит:
— Давай, не бойся.
— Я сама узнаю своё… — я делаю паузу, запнувшись на не сказанном слове «прошлое», и продолжаю: — будущее.
Цыганка меня будто и не слышала:
— Твоё будущее — светлое и хорошее. Я это вижу.
Я в этом и не сомневаюсь.
— Но многое тебе предстоит переосмыслить. Чтобы всё было хорошо, тебе нужно разобраться в себе, — продолжает она.
Именно этими разборками я и поглощена.
— Но чтобы разобраться в себе, тебе нужно по-новому взглянуть на прошлое.
Я говорю: что вы сказали?
— Прошлое, доченька. Прошлое. — Она пристально смотрит на меня, и вдруг я замечаю выражение ужаса на её лице. Она говорит: — Что-то страшное ходит за тобой по пятам.
Страшное?
— Да, именно. Я вижу, зло витает вокруг тебя.
Зло?
Что за хрень?
— Крепись, лапонька. Тебе многое предстоит испытать.
Крепись? Испытать?
Я стою с раскрытым ртом.
— Бог тебе поможет. Он всё видит.
— Видит что? — спрашиваю я.
— Всё видит. Господи, только не сдавайся. Слышишь? Не сдавайся.
Она переходит на крик:
— Не сдавайся! Слышишь?!
Охранник, стоящий в холле, метров за десять от нас, поворачивается в нашу сторону и начинает движение.
— Держись! — орёт цыганка. — Да поможет тебе Бог!
Боже, мне страшно.
Что за хренова мистика?
Вдруг я, поддавшись какому-то странному порыву, как будто кто-то внутри меня приказал мне избавиться от своей собеседницы, начинаю бежать к выходу. Вот я бегу, словно в густом непросветном тумане, к выходу, вот я оборачиваюсь и вижу, как цыганка бежит следом за мной, а охранник хватает её за руку и пытается задержать.