Блоги в основном наполнены всякими депрессивными мыслями и переживаниями. Или соплями о несчастной любви. Или о её отсутствии. Или недовольством кем-либо или чем-либо.
Заметьте, владельцы блогов не решают свои проблемы. Они делают из них тему для обсуждения.
Блоггеры указывают какие-то интересы, позиционируются на какой-то теме, на каких-то интересах. Но всё это — не то, в чём они достигли успеха в реальной жизни.
Это то, о чём у них болит голова. То, чего они пытаются достичь, но никак не могут. Они сливают все свои проблемы в блоги, замыкая круг. Есть проблема > проблема не решается > о проблеме пишется запись в блоге > это приносит новые проблемы > которые не решаются, а снова обсуждаются в Сети. И так далее.
Дополните сами.
То, что вы видите у людей в блогах и указываемых ими данных, — это не то, в чём они преуспели, а то, в чём они хотят преуспеть, но никак не могут.
Может, проблемы лучше решать, чем превращать их в обсуждения в Сети? Может, так полезнее?
Решайте сами.
Основное содержание записей блогов — депрессивные сопли и слюни. Недовольство по тому или иному поводу.
Всё содержание блогов — это абсолютное лузерство, никак не решаемое их владельцами.
Люди сливают всё это дерьмо в свой собственный виртуальный мир, но ни за что не решают свои проблемы. А что, так ведь интереснее, верно?
В твоей жизни случается что-то плохое. Ты рассказываешь об этом своим контактам, а они тебя при этом поддержат и поймут.
А может, трудности лучше преодолеть?
Или просто лень?
Всё, что люди пишут в своих блогах, — это их искренние переживания по какому угодно поводу. Но они ни за что не возьмутся решать свои проблемы, потому что у них теперь есть своя собственная аудитория разных масштабов, которая всегда поймёт и поддержит. Зачем, спрашивается, вообще нужна реальность?
Правильно, не нужна.
Это как раз и есть зависимость.
Зависимость, к которой приводит создание блога.
Никому не нужные бесполезные эмоции, провоцирующие появление новых проблем.
Круто, да?
Делайте выводы.
Глава 3.3
Я оборачиваюсь в поисках обладателя голоса, который произвёл на меня — не знаю, то ли от принятых мной ускорителей, то ли ещё от чего — столь невероятный по силе восприятия эффект.
Замечаю улыбающегося мне молодого человека, лет двадцати пяти на вид, очень ухоженного, но не слишком, темноволосого, с широкими плечами, объёмной шеей, волевыми скулами, красивыми тёмными глазами и идеально ровными белыми зубами, сидящего за столиком, расположенным сразу за моим.
Что вдвойне приятно, его внешний вид не выдаёт в нём пафосного псевдогламурного засранца. Не скажу, что этот человек идеально красив с точки зрения всеобъемлющего банального навязывания трендов, но типаж его, определённо, соответствует моим собственным представлениям об идеальной внешности мужчины.
Я, улыбаясь ему в ответ, киваю головой и произношу: да, это я.
Он, видимо, поняв, что не ошибся, с нескрываемой радостью говорит:
— Вика, привет. Какая встреча! Не может быть! Сколько лет, сколько зим!
Да, мне интересно, сколько?
Я не знаю.
Я вообще его не помню.
Хоть убейте.
Нет, лучше не надо. Не убивайте.
А то вдруг вспомню?
Не лишайте моё подсознание возможности поиграть с моей памятью.
Парень говорит:
— Ты тут какими судьбами?
— Эмм… — протягиваю я, — перекусить зашла. — Как бы странно это для меня ни было, но я действительно решила перекусить после десяти вечера. Кажется, время для меня перестало обретать какие-либо ощутимые границы.
— Я вот тоже. Случайно забрёл.
— А мы знакомы? — понимая, что этим я могу обидеть собеседника, но, не имея другого выбора, спрашиваю я.
— В смысле? — недоумённо вопрошает молодой человек, вскинув брови вверх.
Видимо, знакомы, причём достаточно близко для того, чтобы он удивился, узнав, что я его не помню. Настолько удивился, что это даже отразилось на его мимике.
Дабы не спугнуть рыбку, решаю выложить всё немедленно, напрямую и в лоб. В конце концов, наверняка этот человек поможет мне хоть что-нибудь вспомнить.
Это первый мой знакомый, которого я встретила с момента потери памяти.
А это уже что-то значит.
Я говорю:
— У меня это… — я слегка запинаюсь, пытаясь подобрать нужные слова, — потеря памяти. Полная.