-Я все скажу тебе потом – обрезал я и положил трубку.
Моя решительность не знала границ. Через пару часов, я сидел за родительским столом и сказал, что мы с Мариной приняли решение развестись. Старики очень полюбили ее и отец был против скачек похотливого быка, поэтому в протест разошелся не на шутку. Я признался, что давно люблю другую женщину, и вы тоже сможете ее полюбить. У нее есть двое детей подростков, две девчонки и у Вас уже будет не одна внучка, а сразу три. И тут понесло мать, которая чуть было, не огрела меня сковородкой.
-Альберто, что с тобой происходит? Марина, хоть и не итальянка, потрясающая жена. И умная и красивая и работа благородная. Очнись, такие долго одни не ходят. Обернуться не успеешь, как она выйдет замуж за другого, а ты будешь пахать на содержание чужих детей! Ты знаешь, сколько сейчас стоит обучение? А секции разные? Да и кто это девушка, где вы познакомились? Она итальянка?
Родители стали вторыми, с кем я не мог поделиться всей правдой. Я встал и ушел. Решив, что когда мы с Юлей жить вместе, все образумится. Для меня уже не было преград. В этот же вечер купил билет до Москвы, затем до Екатеринбурга и скинул фото билетов Юлии. Она ничего не отвечала. Я звонил, но все безрезультатно. Я не спал всю ночь, переворачивался с боку на бок, просыпался, смотрел на телефон и разочарованно падал на подушку. В 6 утра я встал и пошел выгуливать Себастьяна.
-Ну что брат, вся жизнь коту под хвост. Где она пропала?
Вы верите в силу мыслей и взаимосвязь их с космосом и вселенной. Я раньше не верил. Но как только я задал вопрос псу, она ответила:
- Не приезжай. Мне надо немного времени, чтобы привести себя в порядок. Я приболела.
-Любовь моя, я вылечу тебя поцелуями. Я расстался с женой, рассказал о тебе родителям и собрал чемодан.
Больше от Юлии не было ни одного ответа. Я звонил и писал. Но, несмотря на это – решил лететь. Состыковка была в 5 часов, я прилично вымотался, когда оказался в Екатеринбурге. Рядом с аэропортом заселился в гостиницу Анджело. Позвонил и написал, что я в Екатеринбурге. Но ответа не было.
Я решил поехать в пункт выдачи, куда отправлял посылки, компанией Сдэк. Я с трудом объяснил на английском и используя переводчик, что я отправлял посылки своей любимой Смирновой Юлии и показал трек номер. На что они вынесли все посылки и сказали, что их никто до сих пор не получал. Я был в недоумении. Мне пришлось раскошелиться, чтобы заполучить адрес Юлии. Ее паспортные данные с адресом были в базе компании.
Я поймал такси и добрался до ее дома. Дверь открыла пожилая женщина. Вряд ли это ее мама, слишком взрослая. Морщины избороздили все ее лицо. Она не предложила пройти, а сухо сказала, что Юля в больнице и написала адрес.
Тут мое сердце забилось с бешеной частотой, что могло произойти за неделю, что она загремела в больницу. Я помчался по адресу, выданному старухой. Хорошо, что был август и, несмотря на вечернее время, было светло. Зашел в нужный корпус и сказал, что я посетитель к Юле Смирновой. Мед сестры, почему то рассмеялись. Они ничего не понимали по английский, и я набивал все на телефон, используя переводчик, чтобы добиться встречи. Наконец-то они сказали, что приемные часы сегодня окончены, и я смогу навестить ее завтра.
-Юля, что случилось, почему не берешь трубку, я был сегодня у твоих родителей, они дали адрес больницы, но там закончились приемные часы. Я буду завтра в 9.00 утра. Любовь моя, я с тобой, мы совсем справимся.
Я не спал третью ночь. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Уже в 5 утра я бродил под окнами больницы. Встречал рассвет. И тут до меня дошло, что фотографии этого парка и этих рассветов я получал почти каждый день в течение 7 месяцев. Почему она мне ничего не сказала? Я могу сейчас уехать. Попробовать ее забыть. Я приблизился к табличке у двери, подставил телефон и включил переводчик: « Отделение лучевой терапии». Колени подкосились. Я доплелся до первой лавки и упал, рыдая на весь парк. Из меня выходила боль, обида, разочарование. Я был подавлен. Я возненавидел интернет, возненавидел Юлю. Она подло поступила со мной, ничего не сказала, как она могла. К 9.00 часам мне удалось собраться и полностью успокоиться. В душе теплилась надежда, что она тоже врач, и она просто хотела казаться выигрышней, когда писала, что держит магазин.
Мед сестры на пропускной были такие веселые, как будто не понимали, где они находятся. Это здание трагедия чужих судеб, а может и вообще последняя инстанция, а на них улыбки, словно они питаются душами. И чем больше душ ушло, тем им веселей. Меня они узнали, подняли трубку телефона и куда-то позвонили. Сказали ожидать, пациентка спуститься в течение 10 минут. Пациент, это слово я понял. Значит не врач. Ладошки вспотели. Каждый раз открывались двери и я вздрагивал. Думал ее увижу, но выходили врачи и другие редкие пациенты с синяками под глазами, закрытыми платком головами. Они были такие белые, словно смерть поцеловала их. Я опустил голову, чтобы не смотреть на это безумие. Понял, что моя душа только сейчас поняла, что значит настоящие страдания. Рядом кто-то сел. Я не решался поднять глаза. Она положила руку мне на плечо и по английский сказала: «Спасибо что продлил мою жизнь любовь моя». Я не поднимая глаз, обнял ее и заплакал. Я рыдал так, что спустя какое-то время подошла врач и предложила поставить мне успокоительное. Я продолжал рыдать. Мед сестры перестали смеяться. Я согласился на укол. Стало отпускать. Поднял глаза и не понял, та ли эта была женщина, что слала мне фотографии, переписывалась и созванивалась со мной. Определенно та, но она была такой бледной, что я понял, времени у нее или у нас осталось совсем немного. И может это время - одна встреча или один месяц.