-- Ты представляешь, чем сейчас может кончиться война уицраоров, например Жругра и Стебинга? Давай пойдем к твоему Блейду. Пора вытаскивать его оттуда, пока он не натворил еще каких-нибудь дел, -- сказал Лева.
-- Мы не сможем попасть в тот мир. Во всяком случае, сегодня днем. Класс получит доступ к компьютеру только ночью.
-- Ну и кликухи у вас! Прям братки какие-то!-- удивился Лева.
-- Молчи, бот, ни фига не прешь в рулезе! Давай лучше съездим к Блейду в больницу. Он просил проследить, чтобы его не похоронили раньше времени. Пойду позвоню Классу, пусть отвезет нас в этот институт мозга, -- поднялся Дмитрий.
-- Не надо Класса, он все равно не поможет. Поедем вдвоем, -- попросил Лева.
Институт мозга нашли по телефонному справочнику. Оказалось да, такой пациент -- Мирошенко Алексей Михайлович -- у них действительно есть. Но к нему никого, кроме родных, не пускают.
-- Фигня, пробьемся! -- в Леве проснулся здоровый авантюризм. Васильев только хмыкнул.
-- Когда придешь? Опять утром? -- спросила Светлана, когда друзья стояли в прихожей.
-- К другу в больницу. Надо навести товарища.
-- Смотри, Васильев, я терпеливая, но...
-- Света, я люблю тебя! Просто работа такая... сумасшедшая, -- Дмитрий нагнулся и чмокнул Свету в щечку. -- Я скоро!
Всю дорогу до "Лесной", где находился институт мозга, Лева увлеченно пересказывал Васильеву то, что у него осталось в голове после прочтения "Розы Мира" и разных философских семинаров, отдающих эзотерикой. Они сошли на "Лесной" и две остановки проехали на автобусе. Институт мозга располагался в четырехэтажном здании, облицованным темным камнем. Вокруг высилась чугунная ограда, и, казалось, было разлито то тоскливое чувство, которое непременно окружает больницы и морги.
-- Все самые интересные мозги здесь, -- невесело пошутил Лева, когда они подошли к больничной ограде.
Васильев поднял глаза на окна института. Окна смотрели на мир облупленными переплетами с серыми квадратами давно не мытых стекол, недружелюбно отталкивающих посторонние взоры. Обычно в больницах хоть кто-то стоит у окна (чем еще больным заняться) здесь же окна будто ослепли -- ничего, кроме серого непроглядного стекла. У подъезда стояли несколько легковых машин, да старый больничный "Рафик" с красными крестами и зелеными полосами по белому борту. Явно маловато для работающего медицинского учреждения.
В холле больницы было пусто и тихо. Васильев просунул голову к маленькому окошку. Пожилая регистраторша нехотя оторвала взор от вязания.
-- Нам бы повидать Мирошенко, -- попросил Дмитрий.
-- Не положено, -- сухо ответила регистраторша. -- К нему никого не пускают.
-- Почему?
-- Человек в коме, чего вам от него надо?
-- А вы всех больных тут знаете? -- спросил Васильев. Знания регистраторши его удивили.
-- У нас не больница, молодой человек. Пациентов так просто не берем.
-- А с кем поговорить, чтоб пустили? -- протиснулся к окошку Лева.
-- С главврачом, но сегодня его не будет. Завтра с утра.
-- Ну хоть передать парню что-нибудь можно?
"Прием передач по вторникам и четвергам с 15.00 до 17.00" -- регистраторша молча повернула к ним табличку.
-- Облом, сегодня среда. А где лежит уважаемый господин Мирошенко? -- Лева задал последний вопрос регистраторше.
-- В седьмой! -- буркнула регистраторша. -- На стене список.
В списке действительно значился больной Мирошенко А. М. и прописан он был в палате N 7.
-- Раз седьмая, значит, первый этаж. Пойдем хоть в окно поглядим, -- рассудил Лева.
Они вышли на улицу. Окна первого этажа располагались достаточно высоко. Лева подсадил Васильева. Тот уцепился за железный подоконник и по карнизу двинулся от окна к окну.
-- Ну что там? -- время от времени нетерпеливо спрашивал Лева.
-- Пока ничего. Лаборатории какие-то. Везде пусто.
-- Странно, рабочий день вроде.
-- В том-то и дело. Похоже, тут давно всех сократили.
Дмитрий добрался до угла здания и спрыгнул на землю.
-- На первом палат нет, -- заявил он.
-- Давай обойдем с другой стороны, -- предложил Лева.
-- Увидят, -- выразил опасение Дмитрий.
-- Кто? Все пусто.
Васильев снова залез на карниз и пошел от окна к окну. Возле одного из окон посередине здания он остановился.
-- Ну что? -- нетерпеливо спросил Лева.
-- Похоже, нашел.
-- Там твой друг?
-- Видно плохо. Но кто-то лежит похожий.
-- Что еще?
-- В палате никого. Только аппаратура мигает.
Васильев подергал раму. Окно было закрыто.
-- Можно стекла выставить. Смотри, еле держаться, -- обратил внимание Лева.
Дмитрий тронул стекло. Оно шаталось в прогнившем переплете.
-- У меня нож есть, -- заметил Лева.
-- А автомат Калашникова? Ты что-то Лева на гангстера стал похож.
Лева вложил перочинный нож в протянутую руку Васильеву. Гвоздики в штапиках отошли легко, и друзья без труда выставили стекло. Вторая рама была не закрыта. В палату ворвался морозный воздух.
-- Лева, постой на шухере, -- попросил Дмитрий.
-- Понял, давай быстрее! -- сказал Лева. Он протянул Дмитрию пакет с апельсинами и запиской. Нечего лучшего купить лежащему в коме человеку они не догадалсь.
Дмитрий спрыгнул в палату и закрыл окно. Блейд лежал на обычной железной кровати. В углу мигал зелеными огоньками и урчал какой-то аппарат. В тело Блейда впились катетеры с тонкими трубками и электроды.
-- Ба, братуха! Что с тобой сделали! -- промолвил Васильев. Сердце у него сжалось.
Он подошел к Блейду. Глаза у парня были закрыты. Лоб покрывала испарина. Может, Блейд уже мертв? Дмитрий скосил глаза к аппарату. Зеленая точка на экране скакала в пилообразной осциллограмме. "Надеюсь, это сердце", -- подумал Дмитрий. Он потрогал лоб Блейда. Лоб был холодный, как у покойника. На голове под бинтом электроды с проводами. Он вспомнил вчерашнюю встречу с Блейдом. Нормальный живой парень. Лежит тут в больнице, а душа где-то далеко. Хоть кто-то к нему приходит? На тумбочке рядом с кроватью лежала открытка. Дмитрий поднял открытку.
"Леша, родной! Я не могу без тебя! Люблю, скучаю, жду! Марина".
Вот так, значит, есть и Марина! А Блейд раздумывает, возвращаться ему назад или заниматься просветлением преисподних. "Я бы на его месте вернулся", -подумал Васильев.
-- Блейд? Блейд, ты слышишь меня? -- наклонился к больному Дмитрий.
Блейд лежал восковой куклой. Никакой реакции. Глаза закрыты.
-- Возвращайся, Блейд! Хватит тебе уже быть там. О Марине, о родных подумай, -- негромко произнес Дмитрий.
Осциллограф пискнул. Васильев встревоженно взглянул на прибор. Кривая на экране изменила форму. За выпуклым стеклом прибора бежали зеленые буквы:
"Новик, отключи "Memorex". "Большой Брат" сканирует мою память".
Как? Как он мог написать эту записку? Дмитрий со страхом поглядел на Блейда. Сейчас Блейд рассмеется и сорвет с головы повязку с электродами. Но нет, Блейд лежал так же неподвижно. В его теле не угадывалось ни малейшего присутствия жизни.
Дмитрий поднял взгляд. Над изголовьем кровати висел небольшой приборчик с жидкокристаллическим дисплеем. К нему тянулись провода от электродов на голове Блейда. На приборе стояло фирменное наименование "Memorex". От прибора шел кабель к компьютеру, стоящему на столе.
-- Зачем они сканируют твою память? -- спросил Дмитрий.
Блейд молчал. За жужжанием прибора, похожего на насос, не было слышно даже его дыхания. Но Дмитрий чувствовал, что Блейд незримо присутствует здесь, просто он его не слышит. Дмитрий посмотрел на "Memorex". Зачем "Большому Брату" сканировать память Блейда? Что они пытаются узнать: где сейчас Блейд? Дмитрий протянул руку к прибору и нажал на кнопку "Off". "Memorex" пискнул и отключился. Дмитрию показалось, что рядом кто-то вздохнул облегченно. Он посмотрел на Блейда. "Похоже, они специально закрыли его в этом месте. Здесь его не лечат. Им выгодно, что он в коме. Они выкачивают из него память и впечатления. Но зачем? Чтобы использовать в играх? Или с какими-то другими целями?" -- подумал Васильев. Во внезапной ярости ему показалось недостаточно, что он просто отключил "Memorex", и он вырвал сетевой шнур из прибора. "Да куда смотрят родные Блейда? Есть ли у него хоть кто-нибудь, кроме этой девчонки?"