Она убила или не она, но смерть Турищева для Иры – страшная трагедия. Девочка впечатлительная, одинокая – это чувствуется по Живому Журналу. И вот по Катиной милости ее в лучшем случае будут терзать допросами, а в худшем… в худшем арестуют. Господи, это ж надо из всех возможных предметов уронить именно телефон – вещь, однозначно указывающую на личность владельца! Выкинуть, что ли, чертов мобильник в Неву и сделать вид, что ничего не было?
Но какая-то часть Катиной души противилась необратимости данного поступка. Самые умные рассуждения могут рассыпаться в прах перед лицом фактов, а то, что ты мнил доводом «за», оказаться аргументом «против». При всем авантюризме Катя обычно отмеряла положенные семь раз – и лишь тогда резала. Зато делала это, не колеблясь. Она спрятала золотой аппарат в сумку и отправилась домой.
Диск с базой данных по Петербургу валялся у нее довольно давно – продавали торговцы в метро, она и прельстилась. Ввела номер сотового с сердечками – и ничуть не удивилась результату. Илюшина Ирина Николаевна, восемнадцать лет, проживает по адресу… В квартире кроме нее прописаны только родители – надо понимать, балованное единственное дитя. И что теперь? Вернуть девочке аппарат, предложив срочно отправиться в милицию и рассказать там все начистоту? Во-первых, Катя не имела привычки давать советы, во-вторых, не была уверена, что совет хорош, а в-третьих, сомневалась, что ему последуют. Неблагодарное дело – вправлять юным дурочкам мозги. Мозги зреют, словно яблоки на ветке. Хорошим уходом можно слегка ускорить процесс, не более того.
Чем читать проповеди, легче молча сунуть мобильник хозяйке. Но дотошный Полухин выяснит, что у Турищева был с нею роман, устроит допрос с пристрастием – и Ира, не моргнув глазом, выдаст доброжелательницу со всеми потрохами. Мол, явилась ко мне одна такая, принесла телефон. Катя не питала иллюзий по поводу количества последовательниц Зои Космодемьянской среди нынешних восемнадцатилетних девиц. Несмотря на то что Ире это невыгодно, выдаст, выдаст, – если не нарочно, так по простоте душевной. По крайней мере, исходить нужно из этого. И Полухин Кате не простит. Сейчас он ее недолюбливает как легкомысленную особу, а после подобного поступка сочтет в лучшем случае пособницей убийцы. А в худшем – убийцей.
Даже из большого сочувствия к Ире Катя не собиралась переводить стрелки на себя. Пока нет свидетелей, что Катя утаила улику, в случае чего она сумеет отпереться. Не видела, не знаю, не помню. Получается, возвращать аппарат глупо. Разве что потом, если девочке повезет и ею не заинтересуется милиция. Хотя… черт возьми! В озарении Катя вытащила из сумки кусок туалетной бумаги, за который заплатила недовольством Полухина, и восстановила в памяти вид оригинала. В качестве заголовка был напечатан адрес сайта, левая часть листа, к сожалению, прикрыта, в правой – колонка цифр. Вот они. Во второй строке номер Катиного телефона, а в четвертой… в четвертой… Катя сверилась с базой данных… домашний телефон Илюшиных. Увы – шансы на то, что Ирой не заинтересуется милиция, равны нулю. Полухин оказался не глупее Кати, а возможностей у него куда больше. Он выведал у провайдеров сведения о постоянных посетителях форума. В частности, обнаружил Эстреллу, наверняка не поленившись заглянуть в ее «Живой журнал». А там такие откровения… надо быть идиотом, чтобы, прочитав их, не догадаться о личных контактах автора с Турищевым. Полухин же, как было замечено ранее, не идиот. Возможно, сейчас он как раз терзает девочку вопросами.
«Нет, – твердо решила Катя, – спрячу Ирин телефон и никому про него не скажу. Ни ей, ни тем более милиции. Незачем рисковать, но и вбивать гвозди в чужой гроб тоже незачем».
Приняв решение, Катя успокоилась. Доносить она на Иру не собирается, а дальше пусть та сама решает свою судьбу. Как неожиданно пригодились сведения, добытые безо всякой цели – просто из духа противоречия. Интересно, действительно ли тут телефоны постоянных посетителей сайта? В пятой строке что-то знакомое… это же домашний номер Жукова!
Катя проверила догадку с помощью диска. Да, так и есть. Строка пять посвящена Жукову, коммерческому директору издательства «Арт». Очень интересно. Зато первая строчка пока осталась тайной – программа не идентифицировала номер. «Между прочим, я за тебя деньги платила, хоть ты и пиратский, – напомнила диску Катя. – Смотри у меня!» Диск внял и с третьей строкой привередничать не стал, услужливо предложив Селину Маргариту Ивановну, двадцати пяти лет. Шестая строка – Шагуч Константин Григорьевич, пятидесяти лет. В седьмой строке нечто странное – номер телефона отдела старинных рукописей в архиве. А по поводу восьмой, состоящей аж из трех номеров через запятую, опять подозрительное молчание.