Кате стало ее жаль. Боже мой, ведь Лайма действительно не железная, просто умеет держать себя в руках. Что произошло, раз даже она сломалась? Или это результат напряжения последних дней? Если вечно носить маску, рано или поздно та осточертеет.
– Что случилось? – спокойно осведомился Денис. – Коротко и конкретно, пожалуйста.
– Он уме-е-р! – провыла Лайма. – Сперва он, теперь он! Они это нарочно, нарочно, чтобы меня помучить!
«Удивительный эгоцентризм, – мелькнуло в голове у Кати, а руки между тем наливали водку в стакан, поднося Лайме. – И умирают-то все нарочно, дабы ей напакостить».
Сделав огромный глоток, Лайма закашлялась и смолкла. Денис повернулся к Жукову.
– Я послал курьершу за Федором Турищевым, – раздраженно сообщил тот. – Она только что звонила. Дверь была открыта, она вошла и обнаружила, что тот мертв. Так она говорит.
– Причина смерти?
– А я откуда знаю? Я там не был.
– Она вызвала полицию? «Скорую»?
– А я откуда знаю? – почти проорал Жуков, явно не владея собой. – Почему я должен за вас все расхлебывать? У меня и так проблем хватает!
– Женщина сейчас на квартире Федора Турищева?
– Кажется, нет. Испугалась и выскочила во двор. Она ведь тоже в истерике, эта идиотка. Звонила с мобильного. Вот номер.
Полухин взял трубку.
– Да. Где? Вы уверены? Вы захлопнули дверь? Никуда не уходите, пожалуйста, ждите нас.
Он задумчиво посмотрел на Лайму.
– У Федора остались кровные родственники?
– Что? Да. Сестра матери и ее дети.
– У вас есть их телефон?
– Конечно нет.
Лайма уже могла почти нормально говорить, хотя по-прежнему была непохожа на себя. Катя лишь теперь догадалась, сколько на ней обычно косметики. Сейчас, размазавшись, краска создавала жуткий эффект – словно Лайма вырядилась клоуном. Катя, наверное, сгорела бы со стыда, предстань перед мужчинами в подобном виде. И Лайме потом будет тошно. Женщине такие мелочи вспоминать тяжелее, чем более серьезные вещи.
– Лайма, пойдем умоемся, – тихо сказала Катя и повлекла покорную Лайму в туалет. Та взглянула на себя в зеркало, вздрогнула и принялась отчаянно снимать макияж.
Катя поняла, что кризис миновал, и поспешно вернулась обратно. Однако за пять минут интересующие ее объекты смылись. Сидела одна секретарша, тупо глядя в стену.
– Милиционер уехал, – монотонно отчиталась она, – Сергей Васильевич пошел отменять презентацию. Вы, Катя, вовремя уволились.
– Все образуется, – без большой уверенности утешила Катя.
Федора ей было жаль. Скромный, покладистый, симпатичный. И вот теперь погиб ни за что ни про что. Интересно, что с ним? Сердце? Или самоубийство? Не выдержал мыслей о виновности прекрасной Маргариты, и… Катя вздрогнула. А ведь не исключен еще худший вариант! Рита поняла, что Федор собирается ее выдать, и прикончила беднягу. Она не догадывалась, что тот уже успел поделиться кое с кем своими сведениями. Нет, это чушь. Ни у одной женщины не поднимется рука на любимого мужчину. Хотя если речь идет о жизни и смерти, о свободе, сантименты отступают на второй план. Надо срочно звонить Полухину.
Катя вытащила сотовый и набрала номер – однако не Полухина, а Танин. Долг в лес не убежит, так почему бы не начать с того, чего тебе хочется?
– Федора нашли на его квартире мертвым, – без обиняков сообщила она. – Жуков ругается, Лайма в истерике, презентацию отменили, Полухин уехал. Кажется, все. Каково?
– Отвратительно, – после недолгой паузы констатировала Таня. – Отчего умер Федор?
– Не знаю. Наверное, Полухин с бригадой сейчас изучает тело.
– Ты рассказала ему про Риту?
– Нет, не успела.
– Надо срочно рассказать. Это может быть важным. У тебя записан его мобильный?
– Да. Знать бы причину смерти, все стало бы яснее. Но Денис ни за что прямо не скажет, он формалист. Был бы адрес Федора, я бы поехала сейчас туда, – оживилась Катя. – И повод как раз есть. На месте наверняка что-нибудь прояснится. У тебя нет под рукой базы данных?
– У меня под рукой карточки, которые мы заполняем на каждого посетителя архива, – ответила Таня. – Сейчас найду адрес. Ты серьезно хочешь туда поехать? Подумай, там ведь… мм… мертвое тело.
– Оно наверняка чем-нибудь прикрыто. А ты не поедешь? Все-таки Федор разговаривал с нами обеими, правильнее будет, если и правду расскажем мы вдвоем. Поехали, а? Одной мне как-то нервно, а любопытство гложет. Тебя не гложет?