– Мценского уезда, – ехидно добавила подруга. – То есть прибалтийского. Еще интересный момент. Лайме очень хотелось, чтобы дело о гибели Арт Тура было поскорее закрыто. Она и Полухина вечно торопила. Почему?
– Ну, – пожала плечами Катя, – наверное, ради пиара книг. Чтобы не думали плохо о вдове писателя.
– А разве для пиара минус, когда продолжается расследование и газетам есть что обсуждать? А на мнение окружающих Лайме глубоко плевать.
Катя кивнула. А ведь точно!
– Я ничего не утверждаю, – продолжила Таня, – просто вертятся разные мысли. Понимаешь, ну кто еще? Не ты, не я, не Костя. Вряд ли и Рита… по твоему рассказу – вряд ли. Хотя… слушай, а откуда у нее твой адрес?
– Не знаю. Какая разница?
– Просто странно. И еще… повтори, пожалуйста, фразу про глаза.
– Ну… что-то вроде того, что если все будет ужасно, она должна напомнить про глаза. Я не виновата, это Федор ей так сказал. А что?
– Помнишь, Катя, – медленно произнесла Таня, – ты описывала… мм… в общем, труп. Когда ты его нашла, у него были открыты глаза, да? А когда приехала полиция – закрыты. Как раз в это время там побывала Рита. А она медсестра, правильно?
– Черт! – воскликнула Катя. – Какая я идиотка! Сейчас.
Она схватила мобильник, выбрала номер.
– Рита? Это Катя. Извини, что допекаю, но это важно для нас всех. Ответь, пожалуйста… когда ты обнаружила тело Турищева, ты к нему прикасалась?
Вопрос Риту не удивил.
– Меня в милиции уже спрашивали, – вздохнула она. – Я знаю, нельзя было прикасаться. А я закрыла ему глаза. Я не нарочно, оно само вышло. Мертвому не надо с открытыми глазами, нехорошо.
– Полухин знает, что глаза Турищеву закрыла ты? – уточнила Катя.
– Да. А что?
– Ничего. Раз он знает, ничего. Ой, и еще. Кто тебе дал мой адрес? Узнала через Интернет? А, точно, я ведь тебе звонила, и у тебя остался номер моего сотового. Ну, держись, ладно? Пока.
– Надо же, какая я умная, – с удивлением прокомментировала Таня.
– И Полухин тоже, – кивнула Катя. – Спросил у Риты ровно то, что нужно. Получается, она действительно была у тела Турищева после меня, а не до. Значит – не убивала. Я очень рада. Ей и так неприятностей хватает.
Таня засмеялась:
– Оказаться убийцей – всего-навсего лишняя неприятность? А как ты смотришь на Жукова? Он для этого сгодится?
– Смотрю положительно, но опасаюсь выдать желаемое за действительное. Если он убийца, его цинизм и выдержка выше всяческих похвал. И все равно остается вопрос – кто же Осведомленный? Слушай, ты не хочешь прошвырнуться по трем кафе «Кофе-хауз», из которых он выходил в Сеть? Вдруг его запомнили?
– Думаю, милиция давно это сделала и вряд ли преуспела. Кто запомнит случайного посетителя?
– Я бы запросто, – уверила Катя. – По фотографии наверняка бы опознала. У работников кафе тоже должно быть неплохо со зрительной памятью. Это профессиональное.
– Ну, – неуверенно произнесла Таня, – если ты сама будешь с ними общаться… Вообще-то Осведомленный не дает мне покоя.
– Да буду общаться, не бойся, тебя не заставлю. Только чьи фотографии предъявлять? Жукова? Шагуча? Лаймы? И где мы их возьмем?
– Жукова – бессмысленно. Осведомленный – не он. Не мог же он беседовать в чате сам с собой, правильно? А Костины фотографии есть в Интернете.
– Наверняка и Лаймы, – кивнула Катя. – На сайте какого-нибудь таблоида. Это мысль.
Она вышла в Сеть. Снимки оказались не лучшего качества, однако действительно имелись. А принтер у Кати был замечательный, так что распечатка дала вполне узнаваемые портреты.
– А еще поищи Федора, – попросила Таня.
– А его зачем? О господи! Ты считаешь, Федор – Осведомленный? И затеял всю эту кутерьму, дабы сам себя убить?
– Я не утверждаю, что Осведомленный – убийца, – упрямо заявила Таня. – Но этот человек знал Костин характер и Костин адрес. Знал даже, что Костя фанатично болеет за «Зенит». Федор подходит.
– Да мне не жалко, – улыбнулась Катя. – Вот тебе Федор, газеты и его не упустили.
Несмотря на бредовость идеи, желание любой ценой оправдать Костика Катя одобряла. Оно свидетельствовало о растущей симпатии.
Заказав в кафе по чашке баснословно дорогого кофе, а к нему десерт, подозрительно напоминающий восковую имитацию, Катя украдкой оглядела официантку. Длинноногая девица лет двадцати из тех, что заполонили нынче офисы и чьи достоинства исчерпываются набором цифр – возраст, рост, вес. Данные параметры обычно неплохи, зато с профессиональными навыками существенно хуже. Катя про себя называла таких барышень заторможенными. Они словно спят на ходу, пока дело касается работы, а не их личных интересов.