Штат 4/120 (6-тысячные): положено иметь 3685 винтовок.
Штат 4/100 (10-тысячные): положено иметь 7818 винтовок.
Штат военного времени (14-тысячные): положено иметь 10420 винтовок.
Официально из 96 стрелковых дивизий приграничных округов 70 дивизий были штата 4/100. Фактически же в рамках больших учебных сборов с апреля по вторую декаду июня призвано 768 тыс. человек, в основном направленных в дивизии этих округов и после начала войны официально зачисленных в кадры. С учетом их из 96 стрелковых дивизий приграничных округов:
20 — имели численность 14 тыс. человек
70 — были доведены до численности 12 тыс. человек
6 — имели по 11 тыс. человек [7, с.29, 31].
Таким образом, если и хранились в этих дивизиях винтовки для резервистов, то в весьма незначительном количестве. Большинство 6-тысячных дивизий находилось во внутренних округах, и потому потерять свои винтовки в приграничных сражениях не могли. Так же как и винтовки, предназначенные для вновь созданных в военное время дивизий. Так что объяснение товарища Микояна не годится. А ведь Микоян невоенный человек и раз он так говорит, значит, так ему военные ситуацию объясняли.
Но вернемся к самозарядным винтовкам. В чем сегодня видят главную причину ее неудачи.
«…детали винтовки работали весьма в напряженных режимах. Эти детали были чувствительны к точности соблюдения заводской технологии, требовали внимательного ухода, качественных смазок. В военных условиях, когда значительный процент рабочих оружейных заводов составляли недавние выпускники школ фабрично–заводского обучения (ФЗО), а изготовленные ими винтовки вручались солдатам, прошедшим лишь курс молодого бойца, обеспечить как технологическую дисциплину, так и правильную эксплуатацию винтовок было довольно трудно» [13, с.54–55].
Так оказывается выпускники ФЗО и молодые бойцы виноваты? Один охотник, весьма известный в определенных кругах человек, как–то похвастался мне, что имеет винтовку СВТ. «Ее чистит надо, а на фронте чистить неохота. Хочется спать и кушать… Я с СВТ охотился с 1990 по 1993. Стреляла просто прекрасно. Ни одного заедания. А всего–то делов, что вовремя поменяй масло, да почисть». Такие вот, дескать, в Красной Армии лодыри были. Чистить ленились, а потом удивлялись, что не стреляет.
Но посмотрим, что у немцев. Немцы славятся точностью, аккуратностью и дисциплиной. В конце 1941 г. на войсковые испытания поступила самозарядная винтовка Вальтера G.41(W).
«На деле винтовка не оправдала себя… при каждом 3‑м и 4‑м выстреле возникают задержки: например, в результате невыбрасывания гильз, незамыкания затвора и в результате легкого загрязнения скользящих частей. Чистка должна производиться очень тщательно, так как в результате порохового нагара скользящие части слипаются, что затрудняет разборку винтовки… Стрелок, после применения винтовки в нескольких боях сдал ее, потребовав карабин 98к, так как самозарядная винтовка принесла ему больше затруднений, чем пользы» [2, с.67].
Как мы видим выпускники ФЗО и молодые бойцы–лодыри тут ни при чем. У арийцев тоже самое (или они тоже лодыри). Только у них все ограничилось тысячами экземпляров, а у нас более миллиона за один только за 1941 г. Еще хорошо, что не прекратили совсем производство «трехлинеек». Пусть она не скорострельная, пусть после каждого выстрела надо передергивать затвор, но боец всегда знал, что в трудную минуту не подведет.
Так может, Токарев плохую винтовку сделал?
«Созданная на базе СВТ‑40 снайперская винтовка пользовалась большим успехом у снайперов благодаря хорошей меткости стрельбы и достаточно высокой надежности. При этом снайперы, естественно, знали свое оружие и использовали его грамотно» [13, с.55].
Снайпер человек особый. Ему винтовку с повышенными допусками делали. Он с ней словно скрипач со скрипкой обращается. Хорошей смазкой заранее запасется и ни с кем ей не поделится.