Кто смеялся над Т-35 и КВ, пусть теперь посмеется над «Тиграми» и «Пантерами». Правда, в 1943 г. был уже иной уровень технологии и немцам, в конце концов, удалось в основном решить проблемы. «Тигр» и «Пантера» все же стали более–менее боеспособными тяжелыми танками. Но даже после этого, «советские танкисты хором утверждают, что у нас в войсках гораздо больше любили трофейные Pz. IV последних модификаций». [14, с.493–494]. Теперь понятно, почему немцы так мало использовали трофейные КВ.
Та же проблема у американцев с 57-тонным танком М 6.
«Несмотря на грозный внешний вид, демонстрация Т 1Е 2 сразу показала серьезные проблемы с трансмиссией. Так, во время прогона танка по полигону у него заклинили тормоза и коробка передач. В результате водитель управлял танком с помощью ручных тормозов и не переключая коробки передач… Зато успешно был испытан танк с электротрансмиссией» [11].
Эксперименты шли долго. Американцы хоть и построили 40 М 6, но отправить их на фронт воздержались. И правильно сделали. М 6 так же оконфузился бы, как Т-35, КВ, «Тигр» и «Пантера». И лишь когда технология дошла до создания надежной мощной механической трансмиссии, американцы начали массовое производство танков М 26. Но было это только в 1945 г. и танки весили 42 тонны (легче на 15 тонн) и считались средними. Неужели, немцы с американцами, выбрасывали впустую деньги на никому не нужные эксперименты с различными типами трансмиссий?
Видимо для товарища Сталина проблемы трансмиссии не существовало в принципе. Решающим для него были табличные данные тактико–технических характеристик. Вот и была поставлена заведомо невыполнимая задача танкостроителям. Поэтому нельзя их винить за выброшенные на ветер миллиарды рублей и тысяч тонн броневой стали. Они делали все возможное, чтобы исправить положение.
«На Южном фронте в июне 1942 года Ж. Я. Котина принял командующий Р. Я. Малиновский. Войска под его началом только что сражались под Барвенково, продвинулись вперед. Однако при этом выяснилось, что тяжелые танки в распутицу выходили из строя из–за поломок в коробках передач. Котин вместе с конструктором М. Ф. Балжи и другими специалистами пришел к выводу, что нужно менять весь узел целиком: в изменившихся боевых условиях с частыми наступательными операциями тяжелому танку необходимы высокие скорости, стремительные рывки на любой местности, быстрая смена направлении движения для уклонения от снарядов качественно меняющейся противотанковой артиллерии противника (можно подумать, что раньше Котин этого не знал — Е. Т.). Словом нужен новый танк с улучшенной трансмиссией и коробкой передач, с иной конструкцией бортовых фрикционов» [7].
В 1942 г. часть недостатков трансмиссии была устранена на модификации КВ‑1С.
«Облегчение танка КВ‑1 до 42,5 т в варианте КВ‑1С достигалось уменьшением высоты корпуса и снижением массы агрегатов силовой передачи, ходовой части (суженая гусеница), уменьшением литой башни…
Существенные изменения внесли конструкторы и в силовую передачу танка КВ‑1С, установив новый главный фрикцион, новую коробку передач конструкции Н. Ф. Шашмурина с демультипликатором, обеспечивавшую восемь передач вперед и две назад. В ходовой части применялись облегченные ходовые катки и литые траки уменьшенной до 608 мм ширины» [7].