А вот воспоминания испытателя танков Е. А. Кульчицкого.
«… на пробегах танки БТ‑2, выйдя с территории завода останавливались как вкопанные у свинарника заводского подсобного хозяйства. Водители–испытатели заключали пари, что они пройдут это заколдованное место, но снова застревали там же. Американские двигатели капризничали, плохо заводились и в тесном моторном отсеке перегревались. Часто возникали пожары двигателя. По инструкции запускать двигатель разрешалось в присутствии пожарника с огнетушителем» [Шмелев, 9, с.8].
Насчет пожарника Шмелев выражает недоумение, ссылаясь на найденное им руководство по эксплуатации БТ‑2. Но в армии могут кроме официальных инструкций быть и неофициальные, и даже неписаные. По моему личному опыту многолетней работы заводским представителем в воинских частях, инструкции, приходящие с заводов содержат так много ошибок, что обычно их сразу отбрасывают. И заводские представители, и военные работают по своим записям, которые в принципе иметь запрещено. Но без этого никак нельзя. Так что слова Жукова и прочих мемуаристов о том, что наши танки были горючими, следует понимать так, что загорались они сами собой. В отличие от немецких танков, в которые, чтобы они загорелись, следовало чем–нибудь попасть. Первые же изготовленные танки как водится, сразу выкатили на ноябрьский парад 1931 г. и сразу оконфузились.
«По Красной площади прошли лишь два танка, так как третий из–за возгорания двигателя был остановлен еще на подходе к ней. Два оставшихся БТ, из–за неполадок в коробке передач, еле смогли покинуть главную площадь страны» [16, с.10].
Этот казус учли, и первые танки следующей модификации
«… собирались под особым контролем, так как этим танкам БТ‑5 предстояло участвовать в Первомайском параде на Красной площади в Москве. Руководству РККА и НКТП хотелось как можно скорее продемонстрировать возросшую огневую мощь танков БТ» [16, с.53].
Хотелось так сильно, что
«Первые 10 танков БТ‑5 в период освоения производства с разрешения руководства УММ РККА имели отдельные детали корпуса и башни, изготовленные из незакаленной («сырой») броневой стали» [16, с.53].
В общем, очки втирали, как могли. Танки, не предназначенные для парада «особому контролю» не подвергались и об их качестве можно судить по следующему высказыванию.
«– Я еще с ума не сошел, чтобы воевать на этих «зажигалках», на которых и без войны–то не знаешь, где и когда сгоришь, — говорил один из танкистов, приехавший на завод получать машины» [14, с.33].
Когда завершилась утилизация всех 2800 самолетов Р-1, что позволило оснастить моторами М-5 620 танков БТ‑2 и 1884 танка БТ‑5, перешли на новую модель, как и принято тоже к праздничным парадам.
«Первый опытный образец танка БТ‑7 с двигателем М-17Т был изготовлен в цехе опытного отдела Т 2О к 1 мая 1934 г… Второй опытный образец танка БТ‑7 был изготовлен к 7 ноября того же года» [16, с.115].
Тоже с авиационным двигателем, но уже немецкого происхождения, фирмы BMW, названного у нас М-17.
«На БТ‑7 предусматривалась «установка двигателя М-17 (более надежного, чем применявшийся ранее М-5)» [10, с.117].
Правда, на следующей же странице: «… оставляли желать лучшего и авиационные моторы М-17, отработавшие летный ресурс (100 часов) и устанавливаемые на танки после капремонта. Жалобы из войск на их низкую надежность были частым явлением» [10, с.119].