«Да и без десанта Т-38 имел большие шансы на «утонутие» в случае сброса газа во время плава на максимальной скорости (танк сильно «клевал носом»), при попытке совершить повороты на высокой скорости плава, или если вода не была идеально спокойной (наблюдался значительный крен и качка при выправлении руля), при включении реверса винта для экстренной остановки танка, а также при входе в воду и выходе из нее на малые береговые крутости (все эти недостатки серийных Т-38 перечислены в «состоянии работ по танку Т-38М» рукой самого Н. Астрова). Чтобы улучшить мореходные качества Т-38, в том числе для перевозки десанта, на него в частях по рекомендации АБТУ, в 1937–38 гг. пытались устанавливать поплавки, снятые с ремонтных, или списанных Т-37, но авторитета боевой машине они, понятно, не добавляли, так как ухудшали проходимость и тормозили танк на плаву» [3].
Ну ладно, плавать наши «плавающие» танки не могут, но зато может ездят хорошо.
Как отмечал начальник АБТУ Д. Г. Павлов в апреле 1940 г. «… маломощные Т-37 не способны ходить по мало–мальской грязи» [2, т.2, с.269].
Понятно по грязи, но может посуху хорошо катается?
«При движении посуху танк [Т-38] тоже не отвечал возросшим требованиям и на марше вел себя нисколько не лучше «устаревшего» Т-37 из–за большей склонности гусениц к спаданию на поворотах. Проходимость танка по пересеченной местности была недостаточной, эффективность подвески — никакой, а о маневренности на мягком грунте говорить избегали. Ввиду недостаточной удельной мощности двигателя танк не мог нормально эксплуатироваться вне дорог, а недостаточная эффективность охлаждения двигателя привела к тому, что почти половина танков Т-38, участвовавших в летних учениях 1937 г. (19 шт. из 31), во время марша при температуре воздуха 27–29 °C, вышли из строя от перегрева двигателя, причем 11 танков требовали большого ремонта вплоть до полной замены силового агрегата» [3].
Свирин, конечно, в танках знаток авторитетный, но в арифметике не очень. 19 из 31 это не «почти половина», это немного больше. Это почти две трети.
«Эксплуатация в войсках показала, что у Т-37А ненадежная трансмиссия и ходовая часть, часто спадает гусеница, мал запас хода, недостаточный запас плавучести» [6, с.40].
«Неутешительные итоги летних маневров привели к тому, что осенью 1937 г. танк был объявлен небоеспособным, его производство было ограничено, а на заводе начала работать спецкомиссия НКВД» [3].
Наконец–то, после всех мытарств обратились к главной движущей силе технического прогресса в нашем обществе. Уж теперь–то дела точно пойдут как надо. Вредителей пересажают, оставшиеся устранят недостатки. После более чем годичного перерыва выпуск возобновился.
«Но в ходе испытаний в танках вновь проявились многочисленные мелкие дефекты. Н. Астров был отстранен от работ и в течение двух месяцев был вынужден заниматься утомительной оправдательной писаниной. Однако вскоре он был возвращен в КБ, а танк Т-38М с января 1939 г. был принят на вооружение» [3].
Слава Богу обошлось. Уж не знаю, что писал Астров целых два месяца. Но лучше два месяца оправдательной писанины, чем десять лет лесоповала. В чем же была причина такого конфуза.
«Большую часть недостатков плавающей танкетки Т-37А, да и следующей, Т-38, предопределили категорические требования заказчика. Во–первых, базироваться только на двигателях серийных автомобилей, по возможности, и на их других узлах. А из каких моторов выбирать: ЗИС‑5 или ГАЗ-М? Первый для малой амфибии был тяжел (452 кг), плохо вписывался в ее корпус. Мотор ГАЗ-М, хотя и маломощный (50 л. с.), был легче (252 кг) и компактней. Его данные вместе с другим обязательным требованием — машина должна плавать — собственно, определяли и габарит корпуса, и массу, и толщины брони, и уровень вооруженности, и остальные характеристики. Вдобавок, конструкция Т-37А страдала двумя серьезными недостатками. Тормоза механизмов поворота, расположенные вне корпуса и на плаву погружавшиеся в воду, намокали — в результате танк на время становился неуправляем. Да и при сухих тормозах из–за их крайне неудачной конструкции управляемость (степень торможения и радиус поворота) далеко не всегда зависела от намерений механика–водителя и условий движения. Порой надо было слегка подправить направление, а тормоз прихватывал намертво — танк делал неожиданно резкий поворот. Такая схема пришла к нам вместе с конструкцией всего танка — от английской фирмы «Виккерс». Это, кстати, лишний пример некритического, подражательного отношения к зарубежному опыту, в ту пору широко бытовавшего в нашем танкостроении… Коварство самозахватывающих тормозов едва не стоило мне жизни…» [Астров, 8].