Кого же это обвиняет главный конструктор в некритическом, подражательном отношении к зарубежному опыту? Подлые англичане подсунули негодную конструкцию, а кто–то стал ее штамповать огромными сериями.
«Кроме уже отмеченных, Т-37А имел еще один крайне серьезный недостаток. Когда мы стали получать с ГАЗа задние мосты грузовиков, начались поломки их дифференциалов — странные, непредсказуемые. Одни проходили гарантийный срок безотказно, другие ломались, не выдержав первого опробования. Эти поломки приучили меня участвовать в осмотре аварийных мостов, более того, требовать, чтобы их разбирали только в моем присутствии. Собственноручная промывка деталей много дает для понимания причин поломок и износов, работы уплотнений и т. д. С моей точки зрения, всякий конструктор должен не бояться запачкать для этого руки. К сожалению, работа главного не всегда это позволяет. Однажды меня, можно сказать, на месте преступления — у глубокого противня с керосином — застало заводское и спецмаштрестовское начальство. Оно крайне неодобрительно отнеслось к такому поведению главного конструктора» [Астров, 8].
Урок был усвоен, и на смену прежним был создан новый плавающий танк Т-40, с двигателем уже 85 л. с.
«Танк Т-40 прошел обширную программу испытаний, в ходе которых был организован пробег по маршруту Москва — Минск — Киев — Москва, протяженностью 3000 км с преодолением всех водных преград» [5, с.253].
Ударил танкопробегом по бездорожью и разгильдяйству! Правда,
«У Т-40 сохранился весьма существенный недостаток — он мог преодолевать препятствия только сам. В качестве плавсредства для переправы пехоты его использовать было нельзя [7, с.29].
Судьба плавающих танков была плачевной.
«… небольшое количество Т-38 участвовало в Великой Отечественной войне, в ее первый период. А Т-37А почти не был в деле» [Астров, 8].
Почему же только небольшое количество Т-38, хотя их выпустили 1340, и куда девались Т-37А, которых наделали аж 2627 штук?
«Основная их масса была потеряна в первый месяц Великой Отечественной войны, так и не вступив в бой с врагом. Причем главным образом, танки бросили или подорвали свои же экипажи из–за поломок и неисправностей. Лишь в считанных случаях, при грамотном использовании, этим слабым машинам удавалось оказать эффективную поддержку нашей пехоты» [7, с.29]
Что касается новейшего плавающего танка Т-40, то его «модернизировали». Были «изъяты гребной винт с карданным приводом, коробка отбора мощности, водяные рули, трюмный насос, водоотбойный щит, теплообменник, компас», а на следующем варианте Т-30 установили «прямой кормовой лист корпуса без ниши винта» [1, с.9]. Объяснение забавное: «в реальной боевой обстановке плавать танку практически не приходилось» [5, с.254]. Может, мало в СССР, водных преград? Или на берегах рек технику при отступлении не бросали, из–за невозможности ее эвакуировать? А когда сами в наступление перешли, почему не возобновили производство? А может все потому, что плавал Т-40 не лучше, чем Т-38, вопреки результату танкопробега?