По другим данным того же автора «с конца 1944 по 1945 год изготовлено 965 единиц» [2, с.15].
То есть «небольшая партия» это то ли 905, то ли 965 штук. Разница в 60 танков, наверное, допустима для советской статистики. Но что делали целых четыре месяца 1945 г. 25 машин, выпущенных в 1944 г.? Количество выпущенных к марту 1945 г. Т-44 должно измеряться уже трехзначным числом. Но вместо того чтобы на фронт идти, они в закрытых охраняемых боксах стоят. От кого и зачем их прячут?
Первый ИС‑3 был выпущен в октябре 1944 г., а до 9 мая успели выпустить 29 штук. «Танки ИС‑3 участия в боевых действиях Великой Отечественной войны не принимали» [2, с.19].
Лучшим испытанием боевой машины является ее испытание в бою. Испытания боем должны проходить даже опытные машины.
«Выпуск Т 26Е 3 начался на «Фишер танк арсенале» в ноябре 1944‑го. За этот месяц изготовили 10 машин» [7, с.4]. Примерно как у нас Т-44. Но дальше уже не так.
«В январе 1945 г. 20 Т 26Е 3 и один Т 26Е 1 были доставлены в Антверпен. Использование их в бою являлось составной частью миссии «Зебра» [7, с.23]. 22 февраля 1945 г. они уже сражались с «Тиграми». «Т 26 зарекомендовал себя в первых боевых столкновениях очень хорошо, технические проблемы оказались также не слишком велики» [7, с.24]. Первые 12 серийных М 26 были срочно отправлены на Окинаву, но прибыли только 21 июня и повоевать не успели [7, с.24]. Танк М 26 определил лицо американского танкостроения на несколько послевоенных десятилетий.
Англичане свои первые «Центурионы» в спешке отправили в Европу в мае 1945 г., хотя «все прототипы изготавливались из обычной, а не броневой стали» [5, с.3]. Гитлер первые же готовые «Тигры» послал в бой, причем на трудной для танков местности под Мгой. Может у нас по–другому? Отчего же. Все три опытных тяжелых танков КВ, СМК и Т-100, прямо из ворот заводов отправились на Карельский перешеек, чтобы пройти испытания в войне с финнами. В такой же спешке, на фронт пошел опытный КВ‑2, и до сих пор ломаются копья, участвовал он в боях или нет. Повторяю, испытание в бою — лучшая проверка новой боевой техники, и лучше его провести еще до начала серийного производства. К испытанию в бою новой боевой техники стремятся все и всегда. Все, кроме Красной Армии в 1945 г. Война завершается, но еще не завершена. Созданы танки, которые составят основу танковых войск послевоенного периода. Есть отличная возможность без риска попадания их в руки союзников — будущих врагов, испытать их в деле, например, в боях против окруженной группировки хоть в том же Берлине, выявить слабости, определить пути дальнейшего развития.
Была еще война с Японией на Дальнем Востоке. «По некоторым данным один полк ИС‑3 применялся при разгроме Квантунской армии в августе 1945 г.» [2, с.19]. По каким «некоторым» непонятно, но по Т-44 данных никаких, даже «некоторых». А наверное неплохо было бы испытать новую трансмиссию и ходовую часть в труднейших условиях при броске через Гоби и Хинган.
Может Сталин готовит удар по бывшим союзникам, и потому держит от них в секрете свои новинки? Тогда зачем 7 сентября 1945 г. он демонстрирует им ИС‑3 на параде в Берлине? То есть секрет секретом, а через 4 дня после капитуляции Японии о секретности забывают. А 7 ноября следующего года ИС‑3 прогрохотал и по Красной площади. Танки ИС‑3 произвели громадное впечатление на наших бывших союзников. Да, впечатление он и сегодня производит. Но и только.
«Однако уже в самом начале эксплуатации в войсках выявился целый ряд недостатков, ставших следствием конструктивных просчетов и ошибок, допущенных при проектировании. Поэтому уже в 1946 году создали комиссию по анализу дефектов ИС‑3, к которым относились выход из строя двигателя, коробки передач, элементов бронекорпуса в районе моторно–трансмиссионного отделения и др… С учетом этих недостатков все танки ИС‑3 были подвергнуты модернизации и переделкам по программе УКН, однако так и не были доведены до необходимого уровня требований эксплуатации» [1, с.9].