Знает ли немецкое руководство о фактическом состоянии советских танковых войск? Знает, и очень хорошо. Именно поэтому не боится нападать, несмотря на подавляющее численное превосходство Красной Армии. Но какое значение имеет численное превосходство, если по мнению германского командования:
«Советские танки, действовавшие в Финляндии, были невероятно низкого качества, часто ломались в пути. Даже в Прибалтике, где не было войны, все дороги были переполнены сломанными танками во время занятия Красной Армией Прибалтики. Разве с таким оборудованием можно воевать с германскими танками, которых не пугают тысячи километров сахарских песков?» [10, Док. № 493].
Вскоре выяснилось, что германские танки не пугают не только сахарские пески, но и белорусские болота, и украинские степи. Даже в Прибалтике, где была война, все дороги не «были переполнены сломанными танками во время занятия» Вермахтом Прибалтики. Конечно, понятно, что танки, выделенные для операции «Барбаросса» были исправны. Зачем же неисправные в поход брать? Но ведь и Красная Армия, выступив в поход в Прибалтику, должна была неисправные дома оставить. То есть весь лом на дорогах это то, что перед походом в исправных числилось. Прибалтика небольшая, а Бесарабия еще меньше. Вот как протекало ее воссоединение.
«По дороге через село проходили грязные, защитного цвета бронемашины, танкетки… То тут, то там стояли у обочины, и измазанные бойцы что–то починяли. Черные лужи смазочного масла виднелись на дорожной пыли. Одна машина вышла из строя против нашего дома. Из нее текло что–то черное, а парни, подталкивая друг друга локтями, хихикали и острили: «…как овечка, где стал, там и лужа…». Они шушукаясь, подталкивали еще не молодого мужика, пока тот, наконец, не шагнул вперед и не спросил: «Что же это вы ребята? Только границу перешли и сразу на ремонт?» [12, с.6].
Если бронетехника такого качества, то она должна быть обеспечена ремонтно–восстановительной службой. Вот как было в Вермахте.
«Поврежденные машины, которые не могли тут же на поле боя восстанавливаться ремонтными подразделениями танковых рот, стягивались эвакуационно–спасательными средствами в одно место и принимались затем в ремонт хорошо оснащенными ремонтными средствами ремонтно–восстановительными ротами танковых полков» [Мюллер-Г., 7, с.719].
Мюллер — Гиллебранд приводит сведения, правда, обрывочные, о восстановлении поврежденной бронетанковой техники на фронте и на заводах Германии. Согласно им, за период с октября 1943 г. по январь 1944 г. включительно, на фронте восстановлено 10259, а в Германии 603 танков Pz. III, Pz. IV, штурмовых и противотанковых САУ.
А как у нас? Советской танковой промышленностью занималось много исследователей, но сведений об общем количестве восстановленных танков на наших танковых заводах по крайней мере мне неизвестно. Может наши заводы не восстанавливали бронетехнику поскольку для этого существовали специализированные танкоремонтные предприятия? Нет. Бронетехнику наши заводы восстанавливали. Причем начали еще во время Советско–финской войны.
«К капитальному ремонту боевых машин были привлечены Кировский завод, завод № 174,…» [5].
Кировский завод в то время выпускал танки Т-28, а завод № 174 танки Т-26. Согласно отчету отдела оборонной промышленности ленинградского ГК ВКП(б) только за 1942 г. в осажденном Ленинграде отремонтировано 108 КВ и 262 других танков, тогда как выпустили соответственно 46 и 14 [14, с.706]. Но танки ремонтировали и на эвакуированном заводе. В официальной статье о Кировском заводе сказано:
«На новом месте завод успешно выполнял задания ГКО по производству и ремонту танков, орудий и др. военной техники» [9, т.4, стр.188].