То же самое в Харькове. Танковый завод эвакуируется, но не весь.
«По дороге Епишев, сидевший на переднем сидении, обернулся ко мне:
— Чуть не забыл. На заводе оставили один цех специально для ремонта танков. Имей это в виду….
Большинство подбитых танков ремонтируется в цеху, оставленном Епишевым». [Попель, 8, с.280–281].
Конкретные сведения имеются по СТЗ.
«Сталинградский тракторный выпускал и ремонтировал танки вплоть до того момента, когда линия фронта подошла к заводским цехам. О том, в каких условиях протекала эта работа, можно судить по отчету заводского корпуса № 5 за период с 23 августа по 12 сентября 1942 года:
«С момента подхода фашистских банд к заводу, бомбежек и обстрелов заводской территории корпусом № 5 проделана следующая работа:
— выпуск новых танков — 68 штук,
— отремонтировано танков — 23» [13].
То есть на три вновь выпущенных приходится один отремонтированный.
Я не утверждал и не утверждаю, что все танки ремонтировались на танкостроительных заводах. Танки ремонтировались и на ремонтных заводах, и в ремонтно–восстановительных батальонах. Вот в том же Харькове, например:
«А фронт все приближается к Харькову. По улицам, забитым обозами, госпиталями, подводами, еду в ремонтно–восстановительный батальон. На него много жалоб: никакой помощи линейным частям, летучки на поле боя не высылаются, людей не добьешься. То, что я увидел, превосходило самые худшие предположения. Батальон занимался чем угодно — даже за скромную мзду чинил самовары и керосинки — только не ремонтом танков» [Попель, 8, с.281].
Вот такие дела. Если в разгар войны, а бои за Харьков шли в октябре 1941 г., батальон чинит самовары, то легко догадаться, чем он занимался до войны. Заметим, что это из воспоминаний комиссара, то есть человека, который по долгу службы в воспоминаниях должен строй прославлять. В немецких воспоминаниях ничего подобного не попадалось.
То, что танки ремонтировали, но статистики нет, наталкивает на предположение, что, но восстановленные на заводах танки включали в ведомости выпущенных танков и засчитывали в план завода. Вообще это было разумно, поскольку создавало заводу заинтересованность ремонтировать подбитые танки. В официальном труде Кривошеева сказано:
«В графах «Поступило» учтены вооружение и боевая техника, поступившие от промышленности (производства), по ленд–лизу и после восстановления (капитального ремонта)» [11, с.481].
Общее число поступивших танков и САУ 109,1 тыс., поступило по ленд–лизу 11, 9 тыс., передано союзникам 1,3 тыс. [11, с.358, 365]. То есть, если доверять этому источнику, то произведено и отремонтировано до 9 мая 1945 г.:
109,1–11,9+1,3=98,5 тыс. танков и САУ.
А в официальной «Истории ВМВ» дано количество произведенных (ни намека на ремонт!) 102,8 тыс. танков и САУ [ИВМВ, 4, т.12, с.168], причем до сентября 1945 г.
Процент танков, отправленных для восстановления на танковые заводы неизвестен. В Германии, судя по приведенным данным, он небольшой. Но, во–первых, у немцев была лучше организованная полевая ремонтно–восстановительная служба, во–вторых, танковые заводы Германии были далеко и везти на них танки из под Москвы или Сталинграда было весьма проблематично. У нас танковые заводы (Ленинград, Харьков, Сталинград, Горький, Москва) были вблизи фронта, и часто было проще отправить танк на завод, чем ремонтировать своими силами или на рембазах.
Литература.