«Вот он, знаменитый танковый клин, идущий на рассечение фронта обороны. Отмечаю про себя: впереди танки T-IV, за ними и на флангах, уступом назад — Т-III и Т-II, далее–мотоциклисты и, наконец, мотопехота с минометами и артиллерией. Выгодность такого построения бесспорна. Тапки T-IV своей броней прикрывают весь боевой порядок и, двигаясь медленно, прощупывают силу противотанковой обороны. При встрече с малокалиберной противотанковой артиллерией или при обстреле осколочными снарядами, которые не могут нанести вреда броне, танки T-IV, а за ними и все остальные атакуют обороняющиеся войска на предельной скорости, стремясь прорвать оборону» [Москаленко, 11, с.30].
Если мы имеем много оружия, но распределим его как попало, это неминуемо приведет к катастрофе. Предположим, одной стрелковой дивизии мы дадим двойной комплект пулеметов, но не дадим противотанковой артиллерии, а другой наоборот. Легко представить судьбу этих дивизий. Первая будет раздавлена танками, а вторая взята голыми руками пехотой. Так же сбалансированы должны быть и танковые войска, в которых каждый тип должен дополнять, а не дублировать другие.
Перед тем как перейти к реальному рассмотрению вспомним историю появления сведений о составе мехкорпусов. В 1988 г., когда все еще было ужасно засекречено (хотя с войны прошло уже 43 года), некто Шлыков вздумал узнать: сколько танков было в Красной Армии в 1941 г. Уже было известно, что в РККА была 61 танковая дивизия, и что каждая дивизия по штату должна была иметь 375 танков. Перемножив эти цифры, Шлыков получил 22875 танков. Это было опубликовано в 9‑м номере журнала «Международная жизнь» за 1988 г. Наивный кандидат экономических наук не знал, что штат в Красной Армии соблюдать никто не собирается. Он полагал, что неуставные отношения могут быть только между старослужащими и новобранцами, но уж никак не при комплектовании воинских частей. Историков с лампасами подобная наивность возмутила до глубины души. В ответ в ВИЖ 4'89 появилась разгромная статья полковника Крикунова под язвительным названием «Простая арифметика Шлыкова». Полковник объяснил непонятливому доценту, что в Красной Армии штатное расписание отношения к реальному комплектованию частей не имеет. Это «у них там» штат соблюдается, и поэтому наши историки при исчислении часто пользуются в расчете сил штатное расписание перемножая его на количество соединений [см, например, ИВМВ, 14, т.10, с.32]. А у нас так делать нельзя. В доказательство полковник приводит таблицу распределения танков по корпусам. Содержится ссылка на архив: ЦАМО. Ф.10. оп 373. Д.12. лл. 59–81 … и т. д. Мне думается, что Шлыков только «косил» под простачка. С целью рассердить хранителей тайн, чтобы в порыве гнева они, забыв про секретность, выложили бы их. Так это, или нет, но данную таблицу увидели все интересующиеся. Казалось бы, все точки расставлены, добавить нечего, с ЦАМО не поспоришь. Но вот выходит книга Мельтюхова «Упущенный шанс Сталина» в которой также приводится таблица распределения танков, но со ссылкой на РГВА Ф.40442 Оп 1. Д.171. Л.116–146 и т. п. Наверное, в столь серьезных документах должны содержаться одинаковые сведения, ведь танки все же, не бирюльки. Но нет, по западным приграничным округам данные очень сильно разнятся. Причем наибольшая разница в данных по тем корпусам, которые подверглись наибольшему разгрому.
«Архивы хранят огромное количество документов, в том числе и статистического характера, и практически каждый новый документ — новая форма отчетности, новые цифры. Подтверждает такое положение с отчетными документами и приказ НКО № 137 от 29 мая 1940 года, где отмечалось: «сведения о количестве машин в округах (армиях), поступающие в АБТУ КА и Генеральный штаб, говорят о том, что учет всех марок машин поставлен плохо, донесения не точны, противоречивы и по ним нельзя составить ясной картины о количестве и качестве машин в Красной Армии» [9, с.75].