«Пояс Каина», словно безразмерный Левиафан, заглотил информацию и выдал примерное время обработки: «9 ч. 23 м.». Женщина лишь моргнула в ответ. В качестве извинений приложение добавило: «Не волнуйтесь, Сережа сам вам напишет».
***
«…потом зашла в диалог и оставила сообщение — такое, каким его и представляла, каким его чувствовала, извинилась и попрощалась. Знаешь, до этого я буквально сходила с ума, не могла держать в себе чувства. Рассматривала фотографии, записи все, прям задыхалась от вины и вдруг неожиданно ощутила лёгкость и пустоту. Да ещё мебель вокруг исказились и зашевелилась. Галлюцинация. Это нормально? Экран выгнулся, стены сжались, а я словно падала в обморок, но было так легко, спокойно и безразлично… Я сразу же поняла, что всё в прошлом».
0 ч. 34 м.
Ответ на сообщение пришёл минуты через три: «Мария! Это прекрасно. Описанные тобою галлюцинации — эффект дереализации и деперсонализации, бояться его не надо. То, что ты испытала, — чудесный итог. Как же, прости за то, что повторяюсь, прекрасно всё прошло!»
0 ч. 32 м.
На этом переписка не остановилась. Мария лениво наблюдала за мигающим уведомлением: «Собеседник набирает сообщение» — и думала о том, насколько же странные отношения выстроились между ней и психологом. Поддержка, то ли дружеская, то ли родительская, сотни часов интимных бесед со слезами, болью, криками и смехом, однако всё это — за деньги. Оплачиваемая близость. Сколько они знают друг друга? Год? При этом психолог для Марии до сих пор остаётся всего лишь безымянным «психологом». Неужели так и выстраиваются границы? Как бы то ни было, нынешний псевдосеанс без личной встречи, но с возможностью обсудить результаты последней терапии, был предоставлен бесплатно. А это что-то да значит.
0 ч. 30 м.
«Скажи, как поживает твой бывший муж? Ему лучше?»
«Нет. Общие знакомые говорят, что окончательно спился. Дошло до того, что, пьяный, едва не захлебнулся собственной рвотой. Представляешь?»
«Представляю! Ты винишь себя в этом?»
Мария сразу же поняла намерение психолога. Подловить себя не дала, да и не было на чём. Почти.
0 ч. 28 м.
«Нет. В смысле виновата ли я в том, что он начал пьянствовать, а не отправился к специалисту? Гибель сына — это то, что пережить и врагу не пожелаешь, сломаться легко. Но каким-то же образом я не опустила руки».
«Опустила, — подметила психолог, — и не раз. Только каждый раз поднимала снова, чем я горжусь и ты сама должна гордиться. Хорошо! Меня волнует письмо, ты описала его бегло, а хотелось бы услышать подробности. Скажем, обвиняла ли ты бывшего мужа в том, что из-за него умер сын?»
0 ч. 25 м.
«Не мне решать, написала только про себя, ведь я точно виновата. Мне казалось, что главное — дать ребёнку полноценную семью, в которой есть оба родителя, даже если они не любят друг друга. Якобы это пойдёт лишь на пользу сыну. Конечно же, приходилось терпеть побои до последнего, приходить домой злой, каждый день отбиваться от грубых слов. Жаль лишь, что я ошиблась… Знаю, какой вопрос от тебя будет следующим. Отвечу на него сразу же, хорошо? Всё в прошлом. Я готова идти вперёд. Нельзя винить себя бесконечно».
0 ч. 23 м.
«Мария, ты меня по-настоящему сегодня покорила! Конечно, надо бы посмотреть на твоё состояние в перспективе, скажем, оценить через месяц на — обязательно! — живом сеансе. Но что-то мне подсказывает, что к прежнему состоянию, когда тебе даже дышать было лениво, не то что вставать, ты не вернёшься. Точно не хочешь записаться на приём?» — в конце сообщения поставила помигивающий смайлик. Женщина оценила иронию, написала ответ улыбаясь.
«Деньги. Вот если бы приёмы велись бесплатно, то с радостью. А так — подло».
«Ахаха! Не подло, а справедливо».
0 ч. 21 м.
Возникло ощущение бессмысленности — предтеча прощания. Мария не позволила этому ощущению поглотить диалог и написала то, о чём изначально умолчала.
«У меня ещё есть вопрос, если не спешишь».
«Не спешу!»
0 ч. 18 м.
«После прощания я наткнулась на приложение одно, которое как будто обещало возродить сына. Знаю, звучит глупо, но я его установила. Обычная игрушка, которая диалог с Серёжей как бы имитирует. Что-то вроде чат-бота. Это нормально ведь, я ничего не сделала, ну, запретного?»