Как они в самый первый раз впятером умудрились прикончить Влада, причем дважды? Разве что теперь не особо стараются. В свете последних событий — ничего удивительного.
Демон продолжал атаковать, неплохо обходясь одной рукой, причем, чем дальше, тем активнее. Паладин с развороченной грудью, почти выбывший из боя, давал ему неплохую фору. Мало того, Влад начал все чаще подключать к атакам и вторую руку. Похоже, я сильно переоценил тяжесть ранения.
Хорошо, что наш единственный противник старался держаться подальше от меня, а я соответственно от него. Не хватало еще нарваться на внезапный удар, за которым последует распыление врага и море вопросов от оставшихся в живых паладинах. Хотя тот факт, что никто из высших демонов не пытался прорваться к нам в процессе ритуала, говорил о том, что на открытую конфронтацию со мной они все же решили не идти. Но это не значит, что мой заклятый враг Влад не попытается подставить меня. Типа случайно.
Раненного вампир тоже игнорировал, сосредоточившись на оставшихся трех целях. Больше всего доставалось Капралу, однако он отбивался весьма успешно.
Ровно до того момента, как раненый паладин рухнул на землю и, дернувшись, замер. Странно, что он так долго продержался на ногах с раной от ключицы до бедра. В тот же миг у Капрала словно вынули стержень. У двух других ветеранов впрочем тоже. Все трое едва ли не опустили мечи, так что их смерть стала вопросом времени, причем весьма короткого. Так что очень скоро я остался с Владом один на один.
— И что теперь? — злорадно усмехнулся Влад.
Даже не сомневался, что его порадует моя неудача.
— Намекаешь, что я один пентаграмму не запечатаю?
— Откуда мне знать? До этого такого шанса не выпадало. Ко мне притензий нет? — ехидно подмигнул вампир.
— Нет, — вздохнул я, размышляя, что делать.
— Просто гора с плеч, — сарказм в его голосе буквально зашкаливал.
— Тогда зачем спрашивал? — огрызнулся я риторическим вопросом.
Препираться с Владом у меня не было ни малейшего желания. Ясно, что упускать даже малейший шанс запечатать проход не стоит. Даже если это вызовет вполне обоснованные подозрения у паладинов. Но, как говорил один рыбак «Но как?»
Можно уже не сдерживаясь рубить демона мечом сколько угодно — свидетелей нет. Но даже для того, чтобы перерубить кисть руки, мне придется изображать из себя дровосека минуту, а то и две. Что уже говорить про шею.
Могу себе представить, как Влад, стоя на четвереньках целый час покорно терпит боль и дожидается, пока я отрублю ему голову. Наверняка пошлет меня в пешее, едва я о подобном только заикнусь. Уроворы или угрозы вряд ли помогут. Другой вопрос, что я сильнее. В аду так уж точно, так что наверняка и здесь. Но идея одной рукой пытаться его удержать, а второй рубить. Этот цирк растянется на весь день. И если в итоге он окажется бесполезным — вообще атас.
Особенно весело будет, если паладины все же вышлют разведчика взглянуть, что здесь и как. Представляю его глаза.
— И какие планы на вечер? — недовольная морда вампира намекала, что наблюдать мои мысленные потуги ему не интересно.
Надеюсь, моя улыбка была не сильно идиотской. Кстати, уже реально далеко за полдень. Долго мы с демонами рубились. До встречи с Натой уже меньше часа осталось. Неслабо так время в бою летит.
— Напади на меня, — ничего другого я придумать не смог, так что лишь выжидающе смотрел на демона.
— Что-то не хочется. Зная твою паскудную способность срезать характеристики, еще чего доброго опять дружков притащишь меня по новой убивать.
— Не притащу. Но есть альтернатива, могу попытаться отпилить мечом тебе бошку.
Мигом оценив перспективы, вампир шагнул ко мне и полоснул скрюченными пальцами по шее. Точнее попытался полоснуть. Лицо клыкастого исказила гримаса боли, и его буквально разорвало. Вот только вместо кровищи, кишок и прочего меня обдало пылью. Или правильнее говорить «прахом»?
Что-то я слабо верится, что вампира удасться повторно уговорить на подобный трюк, так что очередь Авера.
— Демон Авер! Явись к нам, — я старательно повторял формулу призыва, все же на что-то надеясь, — и ответь за злодеяния своего проклятого племени! Да будет адская фигура запечатана навек оскверненной кровью!
Возникший в центре пентаграммы минотавр, удивленно оглянулся по сторонам, особо задержав взгляд на двух мертвых телах, не успевших еще исчезнуть, и вопросительно уставился на меня.