Когда мы допивали чай с булочками, СынХен повернулся ко мне, и, вроде бы не слишком громко, скорее, обращаясь только ко мне, сказал:
- После твоей выпечки просто невозможно есть покупное, ты готовишь в сто раз лучше, - он, довольный, улыбался, опустошая свою чашку и отодвигая недоеденное.
ДжонХун резко поднялся и буквально швырнул палочки в тарелку.
- Спасибо, я наелся, пойду готовиться к съемкам, - он вышел из-за стола не первым, но после него все стали торопливо доканчивать трапезу и срываться со скамеек, один за другим.
Я посмотрела в его спину. Потом на СынХена. Специально ли он это сказал? Какую цель этим преследовал? До чего же я стала мнительной за последние сутки.
- Что ж, мне тоже нужно идти, - встал мой молодой человек, и я последовала его примеру – я не знаю, во сколько сегодня закончатся съемки, но, надеюсь, не так поздно, как вчера.
- Я тоже на это надеюсь, - кивнув, отрешенно проговорила я.
- Не сильно будешь скучать? – СынХен поозирался и отметив, что кроме нас тут остался только ДжеДжин, легко меня поцеловал в губы, тут же отстранившись. Точно так же он попрощался накануне со мной перед тем, как мы разошлись после ужина. Как бы мне хотелось верить, что его скромность и робость настоящие, а не наигранные для того, чтобы очаровать меня.
- Не знаю, как сильно, но определенно буду, - я проводила его до угла и, опустив плечи, поплелась обратно в номер. Денек обещал выдаться на редкость скучным и монотонным. Я вспомнила, что захватила с собой книгу. Почему-то вчера она напрочь вылетела из моей головы. Устроившись на кровати, я раскрыла на тех странницах, между которыми лежала закладка, и углубилась в чтение. Если я не отвлекусь на что-то постороннее, то изведу себя до вечера в конец, гадая, сколько процентов искренности во всем, что делает СынХен, а сколько хитрости, которую я не могла в нем и предположить.
Ближе к полудню дверь в номер распахнулась. Я не закрывала её, так как ключ на двоих, на самом деле, был единственным. Закрытая от обозрения комнаты книжным разворотом, я не обращала внимания на посторонний звук, но, спустя почти минуту, поняла, что дыхание и легкий шелест в тишине какие-то инородные. Не женские, что ли. Опустив чтиво, я увидела ДжонХуна, стоявшего на шаг от порога, и выпрямилась. Чуть не выронив томик Мураками, я помедлила ещё мгновение и встала. Парень откинул челку взмахом головы.
- У нас небольшой перерыв, - сообщил он.
- И? – вытянулась я от удивления – Почему ты решил провести его здесь?
- Я зашел сказать тебе, что хочу вечером с тобой поговорить, - я не нашлась, что ответить – в нормальной обстановке, спокойно, не ожидая явления юного Отелло.
- Прекрати, - заступилась я за СынХена – зачем тебе это?
- Ты можешь просто прийти, когда мы всё закончим, в сад? Ну, тот, что внизу. Там никто не помешает.
- Не помешает чему? – я подозрительно воззрилась на его лицо.
- Разговору, - ДжонХун улыбнулся – не думаешь же ты, что я на тебя наброшусь и изнасилую? Я буду ждать там. Приходи.
Он развернулся и пошел к двери.
- Эй, я не собираюсь с тобой встречаться! – Лидер притормозил, но не обернулся – Как это по-твоему будет выглядеть? Как деловая встреча или как свидание? В темноте, в саду…
- Я буду там, потому что больше здесь без чужих ушей поговорить негде, - он опять пошел прочь, и я уже не успела придумать других отговорок. Да зачем и о чем нам разговаривать? Как он не понимает, что у нас нет ни одной общей темы, кроме той, что когда-то мы мило общались по интернету. А обсуждать в подробностях свой первый секс, у меня желания нет.
Не прошло и минуты, как со стуком вошел СынХен. На этот раз они с товарищем разминулись и не видели друг друга возле меня. Молодой человек протянул мне руку.
- Пошли, перекусим, - он не обратил внимания на то, что я стояла посреди комнаты, ничего не делая. Разве не странно было обнаружить человека без каких-либо занятий, который тупо уставился на дверной проем, будто ждал, когда в него войдут? Но вид у СынХена был порядком замученный, так что, конечно, ему было не до нюансов. Я взялась за его ладонь, и мы с ним пошли обедать.
Он сказал, что сегодня они закончат значительно раньше, часам к восьми, поэтому уже за час до этого я начала метаться и мучиться раздумьями, как мне поступить? Проигнорировать приглашение ДжонХуна? Мне нечего было ему сказать, а он настойчиво добивался разговора. С одной стороны, я понимала, что все слова исчерпаны и новых не подобрать. Но, с другой стороны, какая-то недоговоренность и незаконченность всё же присутствовала. Чтобы удалить её, наверное, пришлось бы будто заново познакомиться и тем открыть чистую, первую страницу отношений с ДжонХуном, приятельских, дружеских, компанейских. Этого-то я и боялась. Что не смогу находиться с ним в опасной близости без преграды под названием «неприязнь». Я в себе её вызывала искусственно, а в нем она, похоже, угасала. Стоило ему, наверное, отказать. Нет, нужно было отказать, но искушение было непреодолимым. Я хотела выслушать его, но это был самообман. Я просто хотела побыть с ним рядом, посмотреть на него, чтобы он смотрел на меня своими хитрыми и опытными глазами, скрывающимися за добросердечным и манящим взглядом. Только бы он не тронул меня, как вчера, когда спас от падения. Если он коснется меня, нервы мои не выдержат. Самообладание треснет напополам, а то и на более мелкие частички.
Я не должна была делать этого за спиной СынХена, но сообщить и предупредить его означало, что он начнет строить препоны и не даст состояться невинной беседе, и неизвестно, по какой причине: потому что будет ревновать, волноваться за меня, или бояться, что ДжонХун сумеет его обойти? В каком-то плане Лидер был гораздо честнее ко мне, ведь изначально мы с ним стали дружны без присутствия третьего лишнего. Но как дело обстоит теперь? Может, он тоже затеял это всё, дабы показать, что он по-прежнему победитель? Боже, ну за что же мне это незнание?! А избегая выяснения, я никуда не сдвинусь. Я пойду и поговорю с ДжонХуном, заявлю ему прямо в лицо, что может не пытаться теперь общаться со мной ради того, чтобы позлить СынХена. Меня всё устраивает, и менять я ничего не хочу. И пытаться портить что-либо мне не надо.
Я взяла сумочку с мобильным, схватила в руки книгу и, почти в восемь часов, спустилась в сад, который так можно было назвать с трудом, на самом-то деле. Декоративных кустов там было мало, а всё остальное было естественным пролеском между отелем и асфальтированной парковкой, упиравшейся в забор с воротами и калиткой, через которую можно было выйти на гравиевую дорогу. Это всё я узнала, пройдясь там и осмотревшись. Чем только не займешься, когда нечего делать. А с занятиями у меня тут было туже некуда.
Я оперлась о ствол одного из раскидистых деревьев и принялась читать, коротая время. С моего ракурса просматривался обзор и туда, и туда, а вот меня сквозь зелень было видно плохо, что меня устраивало. Я оглядывалась на все шорохи и звуки, рассматривая всех людей, начавших расходиться со съемок, пока не увидела его. ДжонХун задержался возле лестницы с кем-то из администраторов, что-то увлеченно обсуждая, пока, наконец, тот не похлопал его по плечу и не удалился. Лидер секунду постоял, словно разжевывая какую-то мысль и, оглядевшись вокруг, посмотрел в моем направлении. Судя по выражению его лица, он меня не увидел, а лишь прищурился, присматриваясь. Чуть вытянув голову вперед, он сдвинулся и зашагал туда, где была я. Сердце замерло, и я прижала к груди книжку, закрыв её.