Пока Генри уносит куда-то наши сумки, невероятно красивая женщина ведёт меня в небольшую, но просторную кухню через гостиную. Похоже, что любовь к спокойной и строгой палитре в интерьере у моего рыцаря передалась от его мамы: светлые стены и потолок, тёмный пол. Мебель кажется очень минималистичной и вместительной, пространство организовано так, чтобы оно казалось больше, чем есть на самом деле. В гостиной я заметила уже наряженую, живую ель и такой же рояль Yamaha у панорамного окна, как в доме Антуана, только белый.
- У Вас очень красивый дом.
- Спасибо, дорогая. - Элен улыбается мне и подаёт тарелки, пока помогаю ей с сервировкой стола, - Интерьером занимался Антуан, как только мы купили его, ещё до рождения Генри. С тех пор у меня не возникало особого желания что-то менять.
- Охотно верю. - улыбаюсь в ответ, - У него есть чувство вкуса и стиля, когда дело касается подобных вещей. Его дом в Онфлёре мне тоже очень нравится.
Генри присоединяется к нам и мы дружно устраиваемся за столом. Я, как всегда, выбираю довольно простые и лёгкие блюда из овощей, и небольшой кусочек запечёного мяса, накладывая себе всего понемногу. Элен с беспокойством смотрит на количество еды, которое я себе отмерила. Прекрасно понимаю её - в сравнении с её сыном, моя тарелка выглядит весьма скромно.
- Детка, ты так мало себе положила... Что-то пришлось не по вкусу?
- Мам!.. - Генри просит её остановиться одним лишь взглядом, понимая вечное родительское "закормить худенького ребёнка".
- Не говори мне, что я задала дурацкий вопрос! - слегка хмурится мадам, пригрозив сыну вилкой.
- Не переживайте, Элен. - улыбаюсь ей, сглаживая назревающий спор, - Сейчас у меня наступил период израстания тела из подростка в молодую женщину, как говорит гормональный фон. Потому моя диета стала куда строже, чем раньше, когда мы виделись в последний раз. Я просто слежу, чтобы тело постепенно становилось тяжелее за счёт тренированной мышечной массы, а не жировых отложений.
- Похоже, что быть балериной - кропотливый труд. - женщина всё ещё смотрит на меня с беспокойством.
- Всё очень вкусно! - отрезаю небольшой кусочек мяса и отправляю в рот, плавно переводя тему.
- К сожалению, я готовлю не так хорошо, как Антуан... У меня просто не хватает на это терпения. - с сожалением вздыхает она, однако по Элен прекрасно заметно, как она в своём возрасте слегка за сорок внимательно следит за фигурой, - Поэтому я заказала большую часть блюд в ресторане. Мне хотелось, чтобы вы хорошо питались, пока будете у меня жить!
- Вы выбрали прекрасный ресторан, Элен! - киваю ей, - Все эти блюда замечательны! Я поем и попробую всего понемногу.
- Спасибо, милая! - смеётся женщина, - Я рада, что тебе нравится.
Мадам после моих слов просто засияла. Я бросила быстрый взгляд на молча наблюдающего за нами Генри, слегка приподнимая брови.
- Сильно устал? - он отрицательно качнул головой, - Как твоя сессия?
И Элен принялась наблюдать, как и любая другая мама, насколько хороша будет девушка для её сына и для неё самой, в качестве невестки. Она задавала мне неимоверное множество вопросов обо всём, что могло быть интересно только женщине, и я старалась ей отвечать так честно и подробно, как могла, давая исчерпывающую информацию для размышлений. Мой рыцарь в наши девичьи темы не лез, только молча напоминал о своём присутствии - то лишние тарелки со стола уберёт, то волосы мне поправит, то возьмёт за руку, то приобнимет за талию и слегка прижмёт к себе. За разговорами мы постепенно убрали в кухне и переместились в гостиную. Мадам Д'Ассильва прошла к роялю и нажала несколько клавиш, устраиваясь на банкетке перед ним.
- Генри?
Он с готовностью и широкой улыбкой присоединился к своей маме за роялем, усаживаясь на банкетке левее. Чуть склонил голову вслушиваясь в то, что играет Элен, а затем подхватил, аккомпанируя ей. Это был марш Щелкунчика, авторства Чайковского, исполняемый в четыре руки с невероятным объёмным звучанием. Место для рояля в доме было выбрано очень правильно - звук отражался от окна, потолка и стен, едва не входя в резонанс, способный силой своих колебаний разбить... к примеру, вон ту большую вазу на полу возле телевизора. Да, теперь я понимала, почему Генри в детстве стоял перед сложным выбором музыкального инструмента - с такой прекрасной акустикой в собственном доме, любой бы ломал голову.
Свекровь положила голову на плечо сыну, а он прижался щекой к её макушке. Оба при этом, ни на миг не сбившись, продолжали исполнять достаточно известную классику. Потом Элен сыграла замысловатый переход, и я мгновенно вскочила, чтобы исполнить партию Феи Драже к одноимённому музыкальному произведению - самой сложной вариативности, представленной когда-то в Мариинке. Генри отреагировал почти мгновенно, заметив меня в итальянском фуэте. Резко вскинул голову и улыбнулся уже гораздо, гораздо шире, довольный происходящим. И это понятно - его окружают две любимые и важные женщины, с которыми он сейчас находится на том комфортном уровне понимания, на котором и нам приятно с ним. Элен вздрогнула от движения сына, проследила за его взглядом и удивлённо уставилась на меня как раз в момент перед высоченным сиссоном. Кажется, у неё даже приоткрылся рот. Странно, ведь она живёт рядом со столькими театрами и может хоть каждый вечер посещать балет.