Опустив взгляд в тарелку, снова зачёрпываю фрукты с хрустящими вафлями и кремом, но мой тиран и деспот решил своровать у меня лакомство, мгновенно выпачкав весь рот.
- Эй, это моя порция! - фыркаю и возмущаюсь, - Ты свою слупил уже!
- У тебя - вкуснее. - хитрая, довольная моська с полным ртом.
- Издеваешься?
- Пока не определился.
Отставив тарелку в сторону, заключаю любимое лицо в ладони и нагло слизываю ореховый крем с испачканных губ.
- Вкусно? - хитрая усмешка.
- Очень. Десерт - просто замечательный! - открыто вредничаю, чем и вызываю вытянувшееся, обиженное лицо.
- А я? - Генри надулся, утрированно делая вид, что вот-вот заплачет.
- Глупенький! - закинув руки на шею и сжимая его бёдра ногами, с низким, грудным, женским смехом слизываю вафельную крошку в уголке губ, - Ты - мой десерт.
Миг - и тарелка со сладкой вкуснятиной была забыта. Ибо "вкуснятина поинтересней" подбросила меня за бёдра вверх, заставляя обхватить ногами за талию, и, словно омут, затянула в поцелуй без кислорода, уволакивая на второй этаж - в своё жаркое и страстное логово. И если внешность Генри будто ангелы из чистого сияния соткали, то вот его собственнический, деспотичный характер почти во всём, со способностью утопить в пучине блаженства практически в мгновение ока, заставляя кричать от удовольствия и терять грань между реальным и действительным... однозначно явились откуда-то из адских глубин.
Смогла осознать себя, когда за окнами уже довольно сильно стемнело. Тяжело дышащую и всё ещё стонущую от удовольствия в руках любимого мужчины. Мой виртуоз осторожно гладит меня по щеке, шее, опускает ладонь чуть ниже ключицы и прижимает, чтобы отчётливо слышать моё сердцебиение. Наблюдаю за ним слегка расфокусированным взглядом, как он любуется мной в удовольствии и от этого испытывает удовольствие сам. Улыбается, целует в кончик носа. Обретя способность шевелиться и более-менее адекватно воспринимать реальность, прижимаю его ладонь теснее и удобнее устраиваюсь на любимом плече.
- Как же я невероятно рад, что ты едешь вместе со мной в этот тур, как было в предыдущий. - довольно мурлычет Генри, пока его ладонь кочует мне на талию, плавно и чувственно поглаживая взмокшую от всех наших сегодняшних кульбитов кожу, - Не представляю, что делал бы без тебя целых два месяца.
- Книжки бы читал. - тихо хихикаю и он задорно подхватывает.
- Может быть... Зато теперь на целых два месяца знаю наперёд, чем буду занят каждый вечер. - опрокидывает меня на спину и начинает очень щекотно кусать за шею и плечи.
- Ну, не совсем каждый - нам ещё на сцене иногда почти до десяти стоять надо будет. - хихикаю, пытаясь вести почти серьёзный диалог, - Тем более, что Шарлотта четыре дня, как родила сынишку, и не сможет с нами полететь: твой папа немного сядет мне на шею, а сам снова будет довольным тюленем на пузе прыгать. Понятия не имею, как буду всё успевать.
- Я буду помогать. К тому же... - мой рыцарь прекращает кусаться и опирается на локоть, нависая надо мной, - Два месяца и были придуманы для того, чтобы абсолютно никто из команды не выматывался на износ, а всё делалось без спешки.
- Хм... - протягиваю руку и осторожно убираю платиновые пряди от глаз-океанов, на все миллион процентов предсказывая, с какой готовностью Генри ныряет лицом в мою ладонь, - А я думала, именно два для того, чтобы на нервах у Дэва поиграть. И на финансах тоже.
- Это, конечно, более второстепенно, но не менее приятно, чем вернуться из тура, как из хорошего, длительного отпуска. - он пожал плечами, внимательно глядя на мои эмоции, пока обдумываю его слова, - Что и говорить - в Штатах меня редко приглашают на телевидение. Американцам в пределах своей страны более важно продвигать отечественных звёзд. Они обычно считают, раз уж ты такой известный приехал из-за границы, значит твоя аудитория тебя и поддержит.
- Поэтому тебе так принципиально петь на английском языке? - удивлённо распахиваю глаза.
- Мгм. - кивает, закрывает глаза и трётся о мою ладонь щекой, - Боже, я целых два месяца буду засыпать и просыпаться в обнимку с тобой... если ты, конечно, не против.
- Генри, нас быстро засекут. - немного ругаюсь и закатываю глаза, качая головой, насколько позволяет мягкая подушка, - Как ты собрался это провернуть в другой стране, под прицелами новой партии папарацци? Да там вся команда будет с нас глазами шкуры сдирать - спит Джей с такой замужней и недоступной лучшей подругой Меди, или не спит? Нас свои же распнут, когда вскроется, что ты у меня безвылазно ночуешь.
Он перевернулся на спину и протянул:
- Как же с тобой сло-ожно-то... Не распнут нас, а команда - так и подавно. Даже если у них есть какие-то догадки, это сугубо наше личное дело, не находишь? Просто скажем им... правду. И дело с концом.