- А он? Он тебя любит? - она не оставляет попыток вытянуть из меня информацию с надменной ухмылкой. А вопросы звучат скорее, как утверждение.
- Пхи-хи-хи! - прикрываю рот ладонью - поведение Шеран и правда рассмешило, но я очень стараюсь перевернуть ситуацию так, чтобы она не восприняла всё на собственный счёт и не обиделась, - Пойди угадай, что за мысли живут в голове у такого творческого человека, как Джей. У него и спроси! Странно, что с этим вопросом ты обратилась ко мне, а не к нашему юбочнику. Ты же знаешь, что он всегда готов соблазнить всех окружающих его девушек. Это его привычное поведение, расслабься. - махнув рукой, сую вторую в карман джинс.
И сейчас, рассуждая так, душой не кривлю - Генри придерживается поведения сердцееда так ловко и ювелирно, что все особы женского пола вокруг мгновенно тают. А стоит заговорить с ним, как они теряют последние зачатки мозга. Мой виртуоз играет на этом. Это часть образа Джея, который он сам и создал. Но при этом границ приличия он никогда не пересекал: лёгкий флирт, завуалированный комплимент, пара мягких улыбок... всё. Потому девушки стелились у его ног мягким персидским ковром, наповал сражённые обаянием и харизмой суперзвезды мира рок-музыки.
- Вот только не со мной! - Шеран поджимает губы. И по её хмурому лицу совершенно не ясно, от досады она или попросту вот-вот расплачется.
- Послушай, красотка, - меня едва не передёрнуло на слове "красотка", но я отважно сдержалась, придерживаясь своей модели поведения аристократичной львицы, об которую кто угодно может обломать зубы, собирая свою доброжелательность в кулак и удерживая на месте - портить отношения с певицей не было желания, - что ты от меня-то хочешь? Я не смогу заставить Джея ни влюбиться в тебя, ни уволочь в постель. Он - живой человек с собственными чувствами и суждениями о жизни и людях. Не могу же я влезть к нему в душу и повернуть головой в твою сторону? Это будет не то, чтобы не этично, просто... Он не марионетка. Не кукла. И не игрушка. Перед тобой мужчина идеальный в своём деспотизме и невероятно скрытный в собственной тирании. Стоит только на секунду попытаться взять над ним контроль, как он тут же взрывается. Да ты и сама в курсе - я стала невольной свидетельницей, как он кричал на тебя и отчитывал. В своей свободолюбивой жизни он держит под контролем всё и всех. Он делает только то, что сам хочет. Его не изменить. Таков Джей.
Даже не подозревая, я выложила, как на духу, все главные недостатки собственного тайного мужа, которые очень старалась принять. Это со мной Генри белый и пушистый, не смеющий лишний раз голос повысить на полтона. Я тоже стараюсь вести себя с ним примерно, не нагружать собственными надуманными проблемами, не выносить мозги по поводу и без, не закатывать истерик... А может так, как мы, любить действительно неправильно? Мы оба с ним какие-то неправильные? Но, чёрт возьми, как же мы оба счастливы в этой своей неправильности! На губах сама собой появляется нежная улыбка.
- К тому же, Шеран, напоминаю, что я замужем за прекрасным человеком. И мою любовь к нему не измерить даже звёздами в небе. Кстати, - указываю пальцем за спину в сторону арки, - Джей в курсе! Он потому и напросился ко мне в гости, что хочет с ним увидеться. Или ты не слышала? По-моему, должна была, ты ведь так внимательно смотрела в нашу сторону, разве нет?
Певица раскрыла рот и глупо захлопала глазами. Кажется, я стала первой, кто загнал её в такое невыгодное положение. Но она быстро берёт себя в руки и снова хмурится:
- И как зовут твоего мужа?
- Генри. - пожимаю плечами с мечтательной улыбкой глядя в тёмное небо, - Моего мужа зовут Генри. Он - недоверчивый интроверт и вечно таскает с собой книжки. Мы с ним в лицее познакомились, как и с Джеем. Сейчас он учится на филолога-лингвиста и...
И у меня зазвонил телефон. Мелодия Апокалиптики стала для Шеран, недоверчиво глядящей на меня, такой неожиданностью, что певица подпрыгнула от испуга, а когда я достала из кармана источник звука, уставилась на экран моего смартфона. На заставке звонка стояло несколько кадров нарезанного видео: на первом мы с Генри на сцене амфитеатра поворачиваем друг к другу лица, пока я лежу шеей на его плечах, а он играет на виолончели; на втором идём вдоль линии прибоя, утопая по щиколотку в песке, мой виртуоз несёт за лямки в одной руке свои шлёпки и мои босоножки на небольшом каблуке-рюмочке, а другой обнимает меня за плечи и на его руке чётко видно отблеск обручального кольца - летом на пляже нас исподтишка со спины снимал Клеман; на третьем только наши силуэты, слившиеся в скромном, очень нежном поцелуе, на нижней смотровой площадке Эйфелевой башни на фоне яркого солнечного дня - дело рук любимой свекрови этой зимой, не удержавшейся от умиления в тот момент.