- Это уже произошло однажды, разве нет? - пожимаю плечами, - Нормальные люди называют подобное состояние и проявление внутренних переживаний "любовью". А ты ведёшь себя в точности, как вот этот балбес. - указываю на своего виолончелиста подбородком, - Поздравляю, Генри, в твоём полку прибыло...
- Да, блин, Лайла! - фыркнул виртуоз и тут же рассмеялся, а солист подхватил.
- Позвони ей. - мягко улыбаюсь Тому, - Просто позвони и скажи, что хотел снова услышать её. И это ни к чему её не обяжет. - он открывает рот, но я быстро останавливаю его жестом, - Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. А вы, парни, так любите придумывать себе проблемы. И страдать от таланта любой ценой убеждать себя, что не достойны быть счастливыми!.. Не удивлена теперь, что вы двое так сдружились...
- Чего!? - Д'Ассильва вытаращился во все свои не маленькие голубые глазюки, которые сейчас казались только ещё более огромными за линзами очков. Хихикнула над ним, не сдержавшись.
- Серьёзно, Том. Собери всю свою храбрость в кулак и иди к ней, раз Люсиль так понравилась тебе. - дальше пускаюсь в логичные размышления вслух, - Ты просто воспользуйся этой возможностью, а дальше станет ясно. Гораздо хуже и проще съедать себя и страдать от того, что ты даже не попробовал. Так ты хотя бы будешь знать, что попытался. В конце концов, ни она, ни ты от этого ничего не потеряете. Не нужно сразу просить у неё руки и сердца, или обнажать свои "шрамы". - рисую ковычки пальцами в воздухе, - Поверь и дерзай!
- Томми, - мой рыцарь кладёт руку на плечо другу, сжимает и немного его встряхивает, - Лайла права. Просто проведите время вместе, поговорите, а жизнь покажет, как поступать дальше. Нельзя же просто сидеть на месте, мучиться и грызть себя. Я пытался, но это ни к чему не приводило. К хорошему - уж точно.
- Знал, что вы так скажете. - Том уже улыбается. Что-ж, проработка психологических зажимов Генри на примере другого человека даже ему пошла на пользу.
- Именно поэтому ты пришёл к нам. Мы настолько предсказуемые? - смеюсь.
- Да, ха-ха, да!.. - он опускает взгляд и откровенно сознаётся, - Если бы поговорил со своими парнями, они бы подняли меня на смех, а толку? Никакого. - смотрит на меня, - Спасибо, что вытащила это из меня, заставила проговорить всё вслух, Меди. Мне это было необходимо, чтобы понять - всё и правда просто. Что ж... - хлопнул себя по коленям и поднялся, - Надеюсь, не сильно утомил вас своим обществом. - хлопнул Генри по плечу, - Желаю круто выступить в Америке, старик! Вот увидишь - это будет просто крышесносно. Сам уже не раз туда летал с группой... И было нереально!
Мы тепло прощаемся. Наблюдаем из она, как Том вышел из кафе и тут же достал телефон, кого-то набрал, а услышав ответ на другом конце соединения, улыбнулся. Откинувшись на спинку стула, шумно выдыхаю. Минус одна жертва неразделённой любви. Здорово! Даже облегчение какое-то.
- Что, со мной было так же? - Генри всё прекрасно понял. Смотрит вопросительно. И виновато.
- Ну-у... - стараюсь правильно подобрать слова, чтобы случайно не ранить его, - С тобой я косвенно вела этот диалог почти весь прошлый учебный год, а тут с Томми уложилась максимум минут в пятнадцать.
- Прости. - хочу ответить, но он прерывает меня жестом, - Правда, принцесса, я чувствую теперь, что обязан извиниться за всё произошедшее в прошлом году. Прости меня.
- Забудь. - махнула рукой, - Это - дела минувших дней. Но спасибо, что понял мои чувства.
Стоило почти бесшумно переступить порог нашей комнаты в квартире Жасмин, которая, скорее всего, уже давно и крепко спит вместе с Клеманом, мой рыцарь плотно прикрыл дверь. Подошёл сзади, пока убираю волосы в высокий узел перед зеркалом - не хотелось их расчёсывать сегодня, обнял со спины и, прижимая к себе, стал расстёгивать пуговки моей блузки и невесомо скользить пальцами по постепенно обнажающейся коже. Откинула голову на его плечо. От поцелуя на шее волной разбежались мурашки.
- В последнее время мне всё сильнее тебя не хватает. - наслаждаюсь ласками и словами, которые Генри почти мурлычет мне на ухо, - Моя агапе, как же я тебя люблю!..
Блузка падает на стул, стоящий рядом. Мой виртуоз прижимает меня крепче к себе - жадно, требовательно, нежно и нервно. Будто лишь от меня зависит его жизнь, следующий вдох, удар сердца. Сжимаю его руки, обнимающие меня, и мы замираем так на несколько секунд. Что же ты творишь, мальчишка... Разве можно так любить? Быть болезнью друг друга и исцеляющей силой? Растворяться в любящих глазах? Обнажать наши души до сладкой, острой, режущей, невыносимой боли?
Генри делал это. Не знаю, как, но делал. Ему удаётся. И удавалось всегда.