Жасмин взяла меня за руку и сжала мою ладонь в своих.
- Он беспокоится о твоей безопасности. Тем более, что ты теперь не одна. - кладёт одну ладонь на мой всё ещё плоский живот и осторожно гладит.
- Пока нет поводов для волнений. - Клеман прижимает мою голову к своему плечу и обнимает нас обеих с Жасмин, - Когда Генри прилетит в воскресенье, тогда и будет повод ставить ситуацию на повестку дня. А потому - отдыхай. Ты выглядишь очень уставшей.
Скорее, перенервничавшей, чем уставшей, но поправлять друга я не стала. Генри прислал сообщение:
"Грустно осознавать, что ты не слушала меня из зала сегодня. Всем тебя очень не хватает - танцоры и сценографы ходили молчаливые и печальные. Сам не смог уснуть без тебя всю ночь - утром встал разбитый. Вот и сейчас, концерт кончился, а у меня будто исчезла половина души. Мы планировали это последнее шоу, ты лично его режиссировала. Но... Я даже не хочу смотреть, что там получилось на отсъёмах по итогу. Чувствую себя потерянным. Мой мир будто рушится без тебя. Я очень по тебе скучаю. И безумно тебя люблю! Так безумно, что готов сам вплавь преодолеть Атлантику, чтобы просто знать и видеть, что с тобой всё в порядке!"
В каждом написанном слове сквозят боль и паника, потому не придумываю лучшего варианта, чем записать ответ на видео и отправить ему. Устанавливаю телефон на тумбочке возле кровати, чтобы он смог видеть, что нахожусь в нашей комнате. Это должно его успокоить.
- Привет, котёнок. - мягко улыбаюсь во фронтальную камеру, - Мы долетели хорошо. Маркус даже удивился, что меня не укачивало в самолёте - таблетки оказались очень крутыми. Алекс сразу отвёз меня к родителям, чтобы они убедились, что я в норме. Конечно пришлось поведать, что в скором времени они станут дедушкой и бабушкой. У меня не было желания скрывать от них этот радостный факт. К тому же, я очень надеюсь, что папа перекипит и не станет тебя убивать при следующей встрече. - рассмеялась, опуская голову, - Они восприняли это лучше, чем я предполагала. Не переживай так. Ты нужен мне. И я готова подождать, пока всё утрясётся. Надеюсь, что не буду к тому времени в состоянии психологических качелей из крайности в крайность, когда начнут бунтовать гормоны. И знай - со мной всё хорошо. С нами, - кладу ладонь на пока ещё плоский живот, - всё хорошо. Завтра планирую поискать по отзывам хорошего акушера, который будет отслеживать и консультировать нас весь период. А сейчас буду отдыхать. Знаешь, в последнее время постоянно чувствую себя уставшей. Наверное, мне нужно будет на следующий год взять академический отпуск, чтобы... ну... было время на наше чудо. - с улыбкой обнимаю живот обеими руками, - Первое время ему потребуется много внимания. А потом... а потом буду учиться заочно. Такие мысли. Я тебя люблю. Сильно-сильно! И очень жду твоего возвращения!
Отключаю запись. На глаза наворачиваются слёзы. Так, не плакать! Нельзя волноваться! Это плохо отразится и на мне, и на малыше. В том числе и на великовозрастном, который там, за океаном, с ума сходит. Немного развеселив себя этой мыслью, вытираю слёзы и зарываюсь в подушку мужа, хранящую его запах. Это мгновенно успокаивает, от чего я быстро проваливаюсь в сон. Лёжа на животе - пока я не превратилась в шар на ножках и эта привелегия мне ещё доступна.
Глава 27. Благими намерениями...
Когда проснулась, подушка Генри, на которой спала, была мокрой насквозь. А я, ведь, говорила себе не плакать. Но ночью меня никто не проконтролирует, даже я сама. Осторожно сажусь и осматриваю нашу комнату. Многие вещи всё ещё укрыты простынями. Вскакиваю и срываю полотна со шкафа, будуарного столика, вращающегося кресла Генри... и осторожно скидываю с его рабочего стола. Муж не любил, когда в его творческом бедламе хоть что-нибудь лежало не на своём месте. Здесь были нотные листы, распечатанные лекции из универа, тексты песен, начертанные от руки, и рисунки. Много рисунков. Меня это не удивляло. Даже если кто-то и продолжает говорить, что "талантливый человек талантлив во всём"... нет. Это не про Генри. У него часто получалось что-либо далеко не с первого раза. Он кипел, психовал, забрасывал в долгий ящик... Как свою курсовую на первом полугодии универа, например. А когда стали поджимать сроки - сидел, сцепив зубы, и заканчивал работу ночами, чтобы всё успеть вовремя. Учёба не давалась ему с профитом. И если раньше, в наше лицейское время, сидела и зубрила я, то в прошедший учебный год мой рыцарь неотрывно корпел над книгами и учебниками, чтобы заранее закрыть сессию и со спокойным сердцем отправиться в Америку. Да, он иногда забивал на учёбу и работу, чтобы просто побыть со мной, но после - компенсировал всё одним махом и с лихвой. Мой виртуоз был человеком порывистым, что совершенно не помешало ему ни в одной из сфер жизни. А в творческой - тем более. Глядя, как он прописывает ноты в программе, или как строчит стихи новой песни, никак не могла отделаться от ощущения, что ему будто диктует кто-то неведомый, кто-то свыше...