- Что сказали врачи? - спрашивает Клеман, опускаясь на табурет рядом со мной и поглаживая Лайлу по руке, - Когда она придёт в себя?
- Ничего конкретного. - качаю головой, - Говорят, что если мы не сможем найти какой-то триггер, чтобы её мозг начал реагировать, то это может затянуться на месяцы. А то - и на годы.
- А как же... - Жасмин сзади кладёт мне ладони на плечи в жесте поддержки, и переходит на едва различимый шёпот, - Как же ваша дочка?
Сглотнув ком в горле, понимаю что сейчас снова просто разревусь. Глаза обожгло и я запрокинул голову, стараясь дышать ровно.
- Её больше... - шмыгаю носом, подступившие слёзы предательски покатились по щекам, - Авроры нет... Её больше нет с нами, Жасмин.
Они снова меня обнимают и ждут когда успокоюсь. Клеман утешающе похлопывает по плечу и говорит, чтобы я выплакал всё, чтобы не держал в себе - так Лайла всегда всем советовала. Наверное, она права, так мне и правда становилось легче. Моя Лайла во многом оказывалась права. А я ей редко верил, пока сам не убеждался на практике. В какой-то момент просто перестал сомневаться в её словах и советах, касающихся эмоционального здоровья.
- Её родители здесь? - интересуется Клеман.
- Да, они где-то в больнице. Мы стараемся не оставлять Лайлу в одиночестве.
А про себя думаю, что сегодня останусь и на ночь. Не могу я оставлять мою принцессу одну, особенно когда она так нуждается в поддержке. Даже если она без сознания. Даже если она меня не слышит. Не уйду.
- Снаружи так много фотографов... - Тихо говорит Жасмин, глядя в окно, но на это я могу лишь тяжело вздохнуть. Она обходит кровать и берёт Лайлу за руку. - Слушай, моя лучшая подружка... Если ты не придёшь в себя, то Генри просто окочурится без твоей сдобной выпечки и котлет! Так что не спи слишком долго. Не хватало потом нам ещё и его из голодной комы выводить!
Улыбаюсь на её реплику. Да, надо бы что-нибудь съесть, преодолев тошноту... Заставить себя, не смотря ни на что. А то моя нежная девочка очнётся и будет ругать, на чём свет стоит, что плохо выгляжу.
Таким образом прошло два дня. Под вечер второго я вернулся домой с уверением Алекса, что на эту ночь он сам останется с младшей сестрой. Снилась непонятная лабуда. В первом сне увидел себя на сцене, а Лайлу напротив в зрительном зале. Она прошептала одними губами "Я люблю тебя!", а на неё сверху упал потолок, как и на остальных зрителей. Проснулся в холодном поту. Спустился в кухню, выпил стакан воды, закинул в себя тост с шоколадно-ореховой пастой и, немного успокоившись, вернулся в постель. Второй сон изначально был липким и неприятным. Наш новый дом. Лайла сидит возле детской кроватки и дремлет, покачивая её одной рукой. А у меня заходится сердце, пока подхожу, чтобы увидеть что там иногда шевелится под детским одеялком. Ожидал всего, вплоть до кровавого пятна, но отдергиваю одеялко и вижу пустоту, а сердце обрывается от испуга. Вскакиваю на кровати во второй раз и тру глаза. На часах шесть утра, и каким бы я себя разбитым не чувствовал, уснуть уже просто не смогу. Чёрт, нет, так нельзя. Буду ночевать в больнице и точка! Хватит с меня кошмаров.
Телефон тренькает уведомлением на прикроватной тумбе. Ночью никто не звонил. Сообщений от Алекса тоже не было. Как бы мне хотелось, чтобы поскорее пришла весть о том, что Лайла пришла в себя... Сажусь на край и открываю оповещение. По глазам бьют заголовки:
"Несчастный случай или подставная авария?"
"Жена Джея в коме!"
"Балерину в чёрных пуантах хотели убить?"
"Меди в больнице, Джей навещает её каждый день."
"Джей в отчаянии..."
Швыряю телефон на кровать. Журналисты ведут себя так, будто им не достаточно того, что уже произошло. Будто они хотят прессинговать нас, пока не разрушат наши жизни окончательно. Самое печальное в этой ситуации, что статьи сопровождаются фотографиями. Моими фотографиями. Как я бежал, загримированный, из студийки. Как потом выходил из госпиталя, а отец меня держал. Как шёл в траурном цвете одежды, совсем без грима, с небольшим букетом цветов, бросая звериный взгляд в сторону ублюдков-папарацци... Там даже есть фото с места аварии. Лайлу не видно, только измятый кузов отцовской машины.
Ну... может они тоже, в какой-то степени правы? Я действительно ощущал глубокое отчаяние.
Закинув в себя небольшой завтрак, отправляюсь в больницу. Я нужен моей принцессе, а она - мне. Сегодня я не принёс с собой ничего, кроме ланч-бокса с небольшим перекусом. Может, к вечеру аппетит разыграется, закажу что-нибудь... Что там за шум?