На несколько минут повисает тишина. Мама внимательно смотрит на Лайлу, несколько секунд глядит на показания медицинских аппаратов делает судорожный вдох и:
- Я хочу похоронить Аврору. - она берёт руку Лайлы между своих ладоней, - Даже если наша Медуза забудет о беременности в силу черепно-мозговой травмы... Пусть Аврора останется хотя бы в нашей памяти. Даже если это будет лишь урна с прахом... Я хочу похоронить внучку. - оборачивается ко мне и гладит по волосам, - Не переживай ни о чём, сама всё сделаю.
Киваю. Сказать мне не чего. Это действительно неплохая идея. Наверное, через много лет, когда успокоюсь, смирюсь, и сам бы стал носить цветы к мраморной табличке с именем дочери. И... Лайла... тоже...
Господи...
Святая Дева Мария, молю тебя, сделай так, чтобы Лайла не вспомнила, что ждала дочь, что была беременна... Это же раз и навсегда её сломает! Молю! Молю, Дева Мария... Пусть она забудет...
День тянется бесконечно долго, но неумолимо катится к ночи. Последние новости пестрят заголовками:
"Джей днюет и ночует в больнице."
"О состоянии Меди нет никаких вестей."
"Виновник аварии пойман! Что предпримет Джей?"
"Папарацци, из-за которого пострадала «Балерина в чёрных пуантах», отдан под суд!"
"Следствие раскрыло имя, виновного в аварии, - Этьен Лелуш..."
"Джей предоставил следствию неоспоримые доказательства преследования..."
"Мгновенный судебный процесс и жёсткие меры: адвокаты Джея требуют виновного оплатить полное лечение и реабилитацию его пострадавшей жены..."
"Меры приняты - виновник за решёткой! И так будет с каждым."
"Статус культурной неприкосновенности на гос-уровне: Джей сделал всё, чтобы пресса не приближалась к его жене!"
"Вопрос дня: выживет ли Меди?!"
Действительно... А выживет ли? Тяжело вздохнув, смотрю на Лайлу. Нельзя думать о плохом, она же почувствует. Нельзя. Но никак не выходит.
Зайдя в сообщения на своей официальной странице вижу миллионы сообщений поддержки - со всех уголков мира, на разных языках. На душе немного теплеет. Однако даже среди этих волн позитива находятся и такие, которые осмеливаются заявить мне, что, мол: "Так ей и надо!" Как можно желать подобное даже своему злейшему врагу? Так и листаю сообщения, пополняя бан-лист всей команды. Многие очень удивятся, что билеты на концерты им больше не продадут.
Сотни предложений поступали от разных телестудий и журналов, чтобы я выступил с заявлением о случившемся с "Балериной в чёрных пуантах", словно я могу просто так прийти и обо всём им спокойно рассказать. Но, пока юристы не завершат с делом о покушении и умышленном причинении вреда, а Лайла не пойдёт на поправку, вся команда будет молчать. На это время я и сам прекращаю любую деятельность. И посылаю весь мир к чертям...
На пятый день пребывания Лайлы в коме, проснулся от дождя, барабанящего по окну. Небо было пасмурным, а настроение и состояние - грязно-серым. Ночь вышла ужасной. Я множество раз просыпался от состояния тревоги, а сны, которые я никогда не видел рядом со своей принцессой, были хаотичными и сумбурными. Уже под утро, в последнем из них, Лайла приходила в себя и сразу же обвиняла меня во всём случившемся - в аварии, в выкидыше, в нападках журналистов, в сообщениях от хейтеров, в косых взглядах на лекциях... Больше уснуть не смог.
Курьер привёз подобие завтрака - омлет с жареным рисом и сыром, свежая зелень и овощи, тосты с маслом и солью, большой стакан кофе... А я смотрю на всё это изобилие и понимаю, что желудок скручивает узлом. Закрыв глаза, представляю, как Лайла гоняет меня по всей кухне с полотенцем на перевес и хлещет по заднице, отчитывая за то, что посмел так похудеть. Резко проснулся зверский аппетит, и я накинулся на омлет и салат. Да уж, жена будет куда круче моей мамы, когда ей необходимо заставить меня что-то делать! Не заметил, как смёл весь завтрак за три минуты и сыто откинулся в кресле, с бумажным стаканом кофе в руке. Мишель с Робером просто лучшие - никогда не забывают о предпочтениях постоянных клиентов. Как бы меня до этого не воротило от еды, а вкус у неё, как всегда, превосходный.
Убрав за собой, присаживаюсь рядом с Лайлой и провожу так некоторое время, пока не приходят Ришельё.
- Генри, - Каролин обнимает меня, - как ты себя чувствуешь?
- Нормально. Ну, вроде...
- Не ври! - почти рявкнул на меня Алекс, - Не слушайте его. Наверняка занимался самобичеванием, пока нас не было.