Такт. Размер. Променад. Контрпроменад. Арабеск. Глиссе. Сиссон. Перекидной в шпагате на крещендо и выгнуть спину так, чтобы ты видел, как меня ломает от нашей любви! Взлетела красная юбка...
Под ладонью что-то тёплое. Кажется, Генри так привычно положил мою руку на своё бедро. Нужно как-то дать ему понять, что я слышу. Сжимаю его ногу. Но Генри не останавливается, играет дальше. Глубокие ноты, издаваемые прекрасным инструментом в умелых руках, прокатываются по всему телу. Какие непередаваемые ощущения! Вот, ещё одна причина, почему я так сильно влюбилась в тебя!
Ой! Как ярко! И больно! Я будто впервые вижу свет. Несколько раз тяжело моргаю, ведь веки кажутся неприподъёмными. Стоит мне их опустить бесконтрольно, как я снова провалюсь в темноту. А я не хочу! Я так давно тебя не видела, Генри!..
- Да, да! Ура, сестрёнка!!!
Алекс куда-то выбегает и что-то кричит, но я не могу за ним проследить - тело ватное и не слушается, даже голову не повернуть. Потому смотрю на Генри. Он убирает виолончель, берет меня за руку и гладит по щеке, а у самого слёзы катятся из глаз:
- Привет, спящая красавица. - дёргаю рукой, и он прижимает мою ладонь к своему лицу, будто понимая мою безмолвную просьбу, ведь, без его помощи я бы просто дотянуться не смогла, - Долго же ты спала...
Вокруг кто-то начинает бегать и суетиться, что-то говорить, но я не знаю этих людей.
- Показатели стабильны, она возвращается!
- Прошу прощения, мадам! - кто-то светит мне в глаза фонариком, это очень неприятно, потому я стараюсь отвернуться и зажмуриться, но тело всё ещё тяжёлое, - Ого, да она вырывается! Месье Фонтэн, Вы это видели? Ничего себе - номер!
- Не отвлекайся.
- А. Да. Зрачки реагируют.
- Отлично. Увеличьте дозу обезболивающего. Пусть набирается сил, пока мы её будем от вентиляции отключать.
И снова стало очень темно. Нет-нет-нет-нет! Не надо! Я не хочу снова спать! Вытащите меня из этого состояния! Мне страшно!!!
А почему мне страшно? Генри же рядом. Вряд ли он ушёл далеко. Но острое чувство тревоги не отпускает. Так, надо разобраться. Давай, мозг, шевели извилинами! Что последнее я помню? Весь прошедший год. И предыдущий, до него. А раньше? Кажется, раньше я была совсем другим человеком. Нет, не то. Последнее... Штаты! Да, точно! Это помню. Нет, после Америки было что-то ещё. Вроде бы, после Штатов Генри говорил, что купил нам дом. Для нас... троих?
"Для нас с тобой, и для будущего малыша." - тихая фраза мужа, взгляд, полный обожания, и нежная улыбка выплыли будто из ниоткуда.
Точно! У нас же будет дочка! Аврора. Даже от сердца немного отлегло.
Нет, что-то тут не так. Врачи (А это точно врачи?) так спокойно дают мне обезболивающее, совершенно не беспокоясь о плоде. Если только Генри им не сказал. Забыл, наверное... Но мне всадиди такую дозу, что я тело не чувствую! Это плохо! От этого замрёт беременность! Мне нельзя обезболивающие! Да они там, что, все с ума посходили!?! А ну выпустите меня! Заковали в собственном неподвижном теле, как в клетке! Тут не то, чтобы от беспокойства с ума сойдёшь, так и запросто от собственных мыслей свихнуться можно! Пустите меня! Пустите! Сейчас же!
Хух, так, ладно. Сейчас я если и могу побрыкаться, то пока только мысленно. Надо выждать. Надо набраться терпения. А уж потом я им устрою и балет, и букет!
Собственно... зачем мне обезболивающие? Вроде, ничего такого не случалось, чтобы мне было настолько плохо... Или случалось? В голове всплывает знакомый звук визга колёс автомобиля, удара и сминаемого металла. Авария. Я попала в аварию. Маркус был за рулём. А сзади, во второй машине ехал Жан Поль и группа экстренного реагирвания нашей Службы Безопасности. И вот они-то и приехали машине Антуана в задний бампер. От автомобиля-то наверно ничего живого не осталось. Свёкор там, вполне вероятно, за хоботы всех подвесил - вещь нифига не дешёвая, так-то...
Выходит, попала в аварию. И сейчас всё настолько серьёзно, что мне необходимы сильные обезболивающие. Очень сильные - даже губы и язык не чувствую. Чёрт... Ладно, с нынешним положением осталось только смириться. До поры...
Стоило открыть глаза, как их снова начало резать от яркого света. Два силуэта у окна. А занавесить окно они не пробовали? Отворачиваюсь. Ой-ей-ей, нет, назад! Как больно, ничего себе! Шея еле-еле поворачивается...
- Лайла...
- Доченька!
Знакомые, тёплые голоса, полные переживаний. Родители? Вот только их имена и внешность совершенно вылетели из головы. Кто такая Лайла? Эм... да, глупо, могла бы и сама догадаться, что это моё имя. Лайла. Лайла Д'Ассильва. Фамилию я помню. Генри помню. Что я балерина, тоже помню. Свёкров хорошо помню - Антуана и Элен. Они, вроде как, в разводе, но должны были снова сойтись. Зрение постепенно возвращается и я вижу окликнувших меня людей. Да, я их знаю.