Ёж-панк, Минск:
— Я не понимаю о чём мы говорим! О чём мы спорим?! Там нет тупо денег даже. Они не нужны. А нет денег, значит… делай что хочешь!
Сате:
— Кто ещё скажет своё мнение?
Гном, Санкт-Петербург:
— Давайте я выскажусь. Я полагаю, это самый обычный новый этап развития технологий. Не хорошо и плохо само по себе, а лишь инструмент. Вопрос: как применять инструмент? Молоток — это не плохо и не хорошо. Им можно построить дом, а можно раскроить череп. Вирты — такой же инструмент. Интернет начался с каких-то несчастных имейлов и сайтов, но вы вдумайтесь: это же как каменный топор сейчас воспринимается. Потом были блоги, соцсети — тоже примитив, но уже молоток железный, условно. Затем были проекты дополненной и виртуальной реальности, первых цифровых аватаров — это уже этакий паровой станок. Ну а современные вирты и конструкты по сравнению с тем старьём — уже роботизированный лазерный молоточек-гравёр. Это уже супер-технология. Вопрос лишь в применении, долбят ли этим молоточком по мозгам или что-то выстраивают полезное?
Сате:
— Интересный анализ, сразу видно, что технарь.
Гном:
— Но я всё же склоняюсь, что большинству это на пользу не идёт, именно долбят по мозгам. Вы в курсе, откуда вообще взялись вирты? Это изначально разработка американского министерства обороны. Они так восстанавливали память контуженным солдатам по ранее записанным бэкапам. Тогда это была действительно прорывная штука. А сейчас общая полезность от технологии сомнительная. Уже чисто коммерция и оболванивание.
Даос:
— Общая полезность, ох! Вот и закончился анализ технаря, началась плохая гуманитарщина. Ну почему сразу оболванивание? Ты можешь испытать любой опыт и это твой выбор. А ты сразу про манипуляции…
Стрекоза:
— Можно менять психо-тип, миссию, психо-профиль! Сорокалетний дифуксон может побыть двадцатилетней балериной на выступлении перед полным залом! Старая дева может поучаствовать в комплесекс-оргии! Разве это плохо? Это же другая дополнительная жизнь. Много жизней! Как дерево, которое теперь больше не телеграфный столб, а пускает ветки и корни в разные стороны. Потому что оно живое! Мы там живём настоящие судьбы! Мы живём там!
Чертёнок:
— А что, если это лишнее, и не нужно нам? Не подмена ли это реальной жизни? Да, реальность… она такая… сложная… вместе со старостью и болезнями. Зачем нам фантазии?
Даос:
— По такой логике, тогда нам не нужно было и искусство, и книги в старину. Ведь это всё тоже были выдумки. Фантазии!
Бультерьер:
— Ну да, твоими книжками и искусством так все и жили в истории, ага, а не обычными вещами, работой там, семьёй, пропитанием. Искусство — была просто прихоть для разных клоунов и богатеньких. Которым не надо думать о том, на что жить завтра. Чем платить за свою конуру в 10 квадратов. А мне надо.
Гном:
— Да, общественные отношения всегда строились на какой-то прочной технической базе, а не на выдумках. Не может быть наоборот. Базис и надстройка. Техническая база является фундаментом, на которой развиваются идеи и прочие ментальные излишества, многие из которых могут оказаться и иллюзиями.
Ёж-панк:
— В виртах нет денег и не надо работать! Так сами подумайте, где лучше? Там? Или в вашей чёртовой реальной жизни?
Бультерьер:
— Зато сами качественные вирты стоят денег, ха-ха! И придётся поработать на них. Да и качественный SQUID, желательно китайский фирменный, а не нигерийская подделка, тоже денег стоит!
Сате:
— Кстати, хотела спросить? А какие вирты лучше? Сгенерированные или записанные?
Бультерьер:
— Конечно, записанные. Сгенерированные — туфта, только детей с них торчит, от такой жалкой подделки, искусственной генерёжки.
Даос:
— По моему опыту, записанные гораздо-гораздо тоньше, вкуснее, детальней, на порядок всамделишней переживаются. Это как выдержанное вино сравнивать с газировкой.
Чертёнок:
— Соглашусь с остальными. Записанные лучше, они потому и дорогие, в них вложили настоящие жизненные эмоции. Страх. Похоть. Или даже смерть. Они максимально похожи на реальность.
Сате:
— Вот видите, у нас наконец есть консенсус в чём-то! Так что мыслите позитивно. Ищите точки соприкосновения. И смотрите наши субкультурные обзоры. С вами была Сате Багратуни, до следующих эфиров!
Она выключила камеру. Потом ещё два раза проверила — выключила ли. Выключила. И глянула на кровать позади экрана — там всё это время валялся Валид, раскинувшись обильными мохнатыми телесами на тёмных шёлковых простынях огромной кровати с огромными же подушками. Он был ливано-немецкого происхождения и потенциальный мультимиллионер. Станет фактическим, когда скончается его старенький Vati и оставит бизнес. Часть бизнеса присутствовала и в Дании, тут Валид становился совсем добренький плюшевый зайка, когда отъезжал поодаль от навязчивой семьи. К нему и его хорошему расположению духа Сате и прилетела в Копенгаген на пару месяцев.
Валид добродушно белозубо улыбался через небольшую, но густую чёрную бороду, закинув мясистую руку за голову, а другой лениво ласкал свой член.
— Ты что-нибудь понял из того, что я только что вещала? — спросила Сате на немецком, коим свободно владела с малых лет.
— Нет. Переводчик было лень включать. Это какой был язык? Русский? А, ну да… — он продолжил загадочно улыбаться и разминать фаллос. — Я просто смотрел как ты говоришь… Как ты звучишь, на этом странном языке… Ты такая секси, когда увлечена делом…
— И хорошо, что не понял. И это совсем не дело! Я занимаюсь такой ерундой! Детские стримерские проекты! Мне пора повзрослеть и переходить на другой уровень. Нет, мне всегда нравилось общаться с простым народом, изучать его, я не надменная, как многие мои знакомые. Но я зациклилась на маргиналах, гиках, с их субкультурами и электронными развлечениями! Они ещё и возникают чуть ли не каждый год новые! Это калейдоскоп безумия… Я ушла не туда! Да, я знаю: своей судьбою недоволен каждый. Но очевидно, что мне пора бросать глупости и начинать нечто серьёзное. Я прожигаю время! Но что я умею? Только болтать. Придётся к кому-нибудь напрашиваться из более успешных и основательных… Есть предложения по международной журналистике, есть куда податься, конечно… Но это значит, что я сама по себе ни на что не годна…
Она набрала воздуха и грустно глубоко вздохнула, симпатично закусила нижнюю губу в раздумье.
— Я выучил одну фразу на русском, — сказал Валид и заулыбался ещё таинственней.
— ?
— Ыды. Ка мнэ. Йа. Тйеба. Лублу, — тщательно процедил слова Валид с чудовищным акцентом.
Сате рассмеялась и охотно двинулась на призыв к нему на громадную кровать.