– Ага, скажи это рыбкам в моем аквариуме, – фыркнул Сергей, – у меня вода гораздо слабее воняла, а все передохли. Воняет она не просто так, это от бактерий разных, продукты распада. Если такая вонь – значит, там жизни, кроме этих самых бактерий, уже нет, и быть не может.
– А давай глянем, может, мы парочку зацепили камерой? – предложил Юрка.
– Ты хочешь открыть этот зловонный пакет? – удивился Сергей.
– Ну да, интересно же!
– С этих слов и начинается обычно какая-то полная хренотень, – мрачно заметила Маша.
– Сплюнь и постучи по голове три раза, – огрызнулся Юрка. – Где у нас мешок с камерой?
– В моем рюкзаке, – Сергей встал и пошел к своей палатке. Вернулся, держа в правой руке большой мешок для мусора, в котором была спрятана камера, а в левой – два респиратора.
– Давай подальше отойдем, а то народ только поел, не стоит здесь вонищу устраивать. Держи, – он подал Юрке респиратор.
Они отошли от лагеря примерно на двадцать метров, аккуратно развязали мешки и раскрыли их.
– Твою ж мать, это что еще за хрень!? – воскликнул Юрка.
– Почище червячков будет, – Сергей сел на задницу прямо в траву и изумленно смотрел на то, что еще несколько часов назад было камерой. Приподнял респиратор и осторожно вдохнул.
– Не воняет, вообще не воняет, – констатировал он.
– Эй, идите сюда! – Юрка призывно махал рукой оставшимся у костра. – Тут прикольно и не воняет совсем.
Он посмотрел на Сергея:
– Что за хрень, братан, у тебя мысли есть?
– Ни одной, я думал, там просто тухлая вода или слизь, которую закрутило водоворотом от вошедшей в воду камеры. А тут нам, походу, финальный сюрприз: вы, типа, думали, что видели все. Таки нет, вот вам еще говнеца, хотя от этого уже можно и кирпичей наложить, – Сергей покрутил головой и сплюнул.
В этот момент подошли остальные.
– Блин, – только и смог из себя выдавить Андрей, заглянув в открытый пакет. –Где Наташа?
– Осталась у костра, кушает, – ответила Юля.
– Уф, пронесло, – выдохнул он.
– А в чем дело-то… ой, – простонала Юлька, в свою очередь посмотрев в пакет, – действительно, пронесло.
– Коллеги, друзья, братья и сестры, мне сейчас стало окончательно и бесповоротно не по себе. Давайте валить отсюда, – хрипло произнес Витя.
– Валить на ночь глядя куда-то далеко мы точно не будем, – решительно сказал Сергей, – но поддержу идею свалить именно с этого места.
– А чего вы все перебздели-то? – поинтересовалась Марина.
– Эта кучка шевелящейся зелено-бурой массы, что лежит в мешке, еще днем была камерой с четырьмя мощными фонарями, – Сергей показал пальцем на раскрытый мешок, лежащий на земле. – Ты на берегу с Наташей осталась сидеть, не видела. Это был девайс для экстремальных условий, для спуска в пещеры, колодцы: титан, магний, стекло и полупроводники. Мы ей пользовались пять лет. И вот мы ее окунули в водичку, вынули жутко вонючую. Что ты видишь в мешке сейчас? Это похоже на сложное и крепкое устройство?
– Больше похоже на кучу соплей, – ответила Марина, – живых соплей.
– У каждого свои ассоциации. Теперь вопрос про «остаться тут». Там, – Сергей кивнул в сторону «озера», – под слоем земли – вода, мы ее все видели на записи. Возможно, такая вода была в колодцах, и ее пили люди. Может, эта вода что-то с ними сделала. И люди, уничтожившие тут все, знали о связи между водой и чем-то нездоровым, что происходило с местными жителями. С этим жили-жили, да и решили в какой-то момент все прекратить. Причины, побудившие их сделать все это, мы уже не узнаем, но вот нам с вами точно лучше удалиться отсюда. Просто на всякий случай.
– И я знаю, куда, – вмешался Юрка. – Тут рядом большущее озеро, если верить спутнику. Передохнем, искупаемся перед обратной дорогой.
– Искупаться я сейчас очень хочу, лучше, конечно, в антисептике, – мрачно сказала Марина.
– Думаешь, поможет? – с сомнением поинтересовался Андрей.
– А ща проверим! – Юрка встал, свинтил крышку с бутылки рома, с которой все это время не расставался, и пошел к останкам камеры. – Дезинфекция, сука! – крикнул он.
– Юр, может, блин, не стоит, – с тоской в голосе попросила Маша, – мало ли что…
– Интересно, что будет, – воскликнул Юрка, широко улыбаясь, и аккуратно сверху полил ромом сгусток непонятной шевелящейся желеобразной субстанции, в которую превратилась камера. Некоторое время ничего не происходило, потом те места, куда попал ром, изменили цвет на ярко-оранжевый, масса пришла в движение, поглотила оранжевые части и застыла. Затем на ней появились тонкие, как капилляры, оранжевые прожилки, она начала слегка подрагивать, как в ознобе, и издавать тонкие, жалобные звуки.