Парень поднял глаза и безмолвно потянул на себя лист бумаги, находящийся под руками профессора. Тот приподнял ладони, давая возможность Зейну взять листок и передать свои мысли через письмо. Сняв колпачок и отбросив его в сторонку, брюнет корявым почерком и крупными буквами написал всего два слов. Всё это время Доктор Триз, не сводя глаз с пациента, обдумывал его поведение в своих мыслях, временами что-то записывая в журнал, где на каждого больного было выделено две странички на протяжении одного месяца. Издав вздох, внимательным взглядом Зейн оглядел сделанную запись и протянул лист, где жирными буквами было выведено: "ОНА СУЩЕСТВУЕТ!"
Из уст Доктора Триза вылетел смешок, приглушенный и такой противный:
- Зейн, - мягким голоском начал он. Уисмил поднял темно-карие глаза и выжидающе уставился на профессора. Триз сглотнул, поправляя воротник бледно-розовой рубашки. Цвет, который парень не мог терпеть. Седовласого мужчину пугал жуткий взгляд брюнета, непоколебимый и устрашающий, он вызывал дискомфорт, который проявлялся в районе груди, изнутри щекоча поверхность. - Кхм, давай будем реалистами? Признайся, что этой девушки не было и в помине.
- Они не верят тебе? - легкий шёпот врезался в разум парня. Моментально он почувствовал ледяной холод за мочкой уха, длинные, идеально постриженные, ноготки скользили вверх по спине, считая позвонки. Резко он оборачивается и встречается со взором черных глаз. Его телом вмиг овладевает дрожь и Зейн с шумом опускается на пол, в мыслях умоляя ее исчезнуть.
- Черт бы тебя побрал, - тихо выругался профессор и направился в сторону двери, - Дрэйбл, уведи его. С ним бесполезно разговаривать.
Зейн, уткнувшись носом в коленки, плотно зажмурил глаза и раскачивался вперед-назад. Тонкие алые губы со скоростью света безмолвно шептали одно и то же слово. Чтец по губам с легкостью бы догадался о чем пытается крикнуть Уисмил. "Убирайся!" - разрывая глотку, молча кричал парень. Мед-брат опустился на корточки напротив брюнета и с ухмылкой наблюдал за его мучениями. Без всякого сожаления, без элементарного сочувствия, Дрэйбл наслаждался зрелищем, словно энергетический вампир. Грубые руки прошлись по скулам парня, очерчивая указательным пальцем линию, улыбка Дрэйбла росла с каждой секундой при виде дрожи Зейна, которая усиливалась с неимоверной скоростью.
- Дрэйбл! - прикрикнул Доктор Триз, чьё терпение лопнуло, когда он заметил Зейна, прижатого к стене. Грудная клетка парня почти не двигалась, поскольку он затаил дыхание и всё шептал, шептал... - Прекрати развлекаться! Немедленно отведи его в палату!
- Расслабься, - похлопав огромными руками по впалым щекам брюнета, хихикнул мед-брат. Темные карие глаза резко открылись, а грудная клетка готова была разорваться на части из-за частого дыхания. Жадными глотками Зейн хватал ртом воздух, длинные пальцы вцепились в горло, одновременно сжимая и потирая его.
"Отпусти, Кэролайн, отпусти!" - умолял парень, пытаясь выкрикнуть злосчастные слова, которые упрямо не хотели поддаваться. Они, будто застряли поперек горла, не желая вырываться наружу. Им было довольно уютно и внутри.
- Мне так нравится видеть твои мучения, - приблизив лицо к лицу парня, тихо прошептала девушка. Огненно-каштановые волосы шлейфом спадали на слегка приоткрытые ключицы Зейна, щекоча кожу. Даже одно прикосновение девушки до тела парня возрождало мурашки и уйму эмоций, которые бешеным потоком сливались друг с другом, создавая ядерный коктейль.
Доктор Триз стоял в самом углу собственного кабинета, почесывая подбородок и устремив взгляд на исписанные листы блокнота. В который раз ему удалось избежать рассказа о том, как брюнет оказался заточенным в этих стенах. Стоит ему лишь заговорить о загадочной Кэролайн, которая жила в лабиринтах разума парня, как с Зейном начинает происходить что-то странное. И каждый раз он наблюдает какое-то новое для себя открытие. Доктору не было столь важно его состояние. Его главной задачей было, чтобы Уисмил не узнал настоящую причину нахождения в психбольнице. Главным было то, чтобы он не вышел за порог этого здания. И, естественно, они всячески способствовали тому, чтобы память Зейна прекраснейшим образом не восстановилась.