— Что?! — Мэри опешила.
— Прыгай, говорю! — Резко наклонившись, он сам открыл дверь с ее стороны.
Ошалевшая Мэри уцепилась за раму и для начала слегка высунулась: в ее каскадерской практике имелся единственный опыт прыжка из едущей машины, когда та двигалась помедленней этак вдвое. Оценив летящий мимо придорожный ландшафт на предмет мягкой посадки, она успела понять, что на таковую рассчитывать не приходится. Тут позади раздалось:
— Ну же! Пошла! — а затем последовал сильный пинок, выпихнувший ее вон, как птичку, не желающую вылетать из клетки на свободу. Дело в том, что «птичка» не умела летать.
Свобода оказалась к ней ОЙ!!! ОЙ! — Ой! — ОЙ! — ТВОЮ—МАТЬ—КРАПИВА!!! — ОЙ! — ЕЙ!!! — как неласкова. Хорошо хоть, что она умела должным образом группироваться и избежала переломов.
Поднявшись среди учиненного ею крапивного бурелома, Мэри увидела, как машина врезается в кирпичную стену. Спустя секунду она взорвалась — да так пламенно, словно топливо помещалось не только в бензобаке, а заполняло весь ее объем.
Инстинкты сработали сами собой: Мэри вновь нырнула в крапиву — теперь уже, как рыбка, хотя данная стихия была ей отнюдь не родной, а неприветливой и жестокой. «Рыбка» морщилась и тихонько чертыхалась, все равно не слыша самой себя за грохотом взрыва и последовавшего затем обвала стены — а возможно, и целиком здания.
Когда все стихло, Мэри моментально вскочила на ноги, чему способствовала не только крапива, но в немалой степени и мысль о Гении — жив ли? Успел ли спрыгнуть? Огляделась и с облегчением поняла, что успел: Гений лежал по другую сторону дороги у самой бровки. В данный момент он поднимал голову — значит, был жив. Она помахала ему рукой, приветствуя этот факт, заодно привлекая его внимание к тому, что и она тоже уцелела. Потом стала торопливо выбираться на дорогу. Тем временем Гений встал на ноги — не сказать, чтобы по-спортивному бодро, но, главное, было ясно, что госпитализации не требуется.
Она приблизилась, остановилась, и оба, словно по команде, поглядели на машину — то есть на оплавленные фрагменты ее остова, виднеющиеся из-под груды кирпича. В глубине души у Мэри, на некоей внутренней фотобумаге медленно проявлялось осознание, что произошедшему никак не подходит определение «трюк». Это не съемки.
— Ген… Гений, нас что… Нас убить хотели?.. — она спотыкалась чуть ли не на каждом слове: нахлынул запоздалый страх, в котором, как в смоле, увязли все мало-мальски здравые мысли. Не родилось таковых, даже когда над руинами появились военные — судя по форме, спецназ, и очень похоже, что настоящий.
Наверное, следовало уносить ноги, вот только чуть раньше, а не когда их уже увидели. Гений, не дожидаясь окрика, пошел к ним, и Мэри потащилась следом: удрать от спецназа, застукавшего тебя у места отгремевшего только что взрыва, фактически в радиусе поражения? Это утопия. Тем временем реанимировались кое-какие мысли.
— Этот Андрей Валенти… — Мэри запнулась: вместо уважительного упоминания толстяка по имени-отчеству ей захотелось плюнуть. — Этот толстозадый, это все он подстроил, да?.. — она умолкла, не в состоянии себе представить, как человек, только вчера с ней любезничавший, мог сегодня предпринять кое-что вполне конкретное для того, чтобы ее разорвало в клочья.
— Эта жирная скотина затеяла свою игру, — уронил Гений, в то время как под их ногами захрустели обломки кирпичей, гнилых досок и прочий невнятный мусор — …но он прокололся, — продолжал Гений. — Ничего у него не вышло.
— Ничего не вышло… — повторила Мэри, глядя на приближающихся бойцов и добавила совсем тихо: — По-моему, это про нас…
— Да нет, у нас-то, кажется, порядок, — сказал он. — Сейчас все поймешь.
— Капитан Смеляков, — представился он старшему, махнув перед его носом карточкой. Тот козырнул. — Майор Каневич здесь? — спросил Гений к большому удивлению Мэри, окончательно запутавшейся в его планах, контрпланах и диспозициях.
— Майор у спутника. Послал нас разобраться… — боец оглянулся на совместные руины стены и автомобиля, спросил участливо: — Вы в порядке?
— Я да. А как здесь у вас?..
Послышался приглушенный гул, и из-за зданий вынырнул белый флаер с красной полосой вдоль корпуса и с крестом. Красным. Не успели присутствующие проследить его глазами, как в небо поднялся еще один такой же и полетел следом за первым куда-то в направлении центра.
— Есть потери, — мрачно прокомментировал сержант, одновременно отвечая на вопрос Гения. — Один боец — легкое ранение, и… ваш водитель.
— Фил? — тревожно встрепенулась Мэри и обернулась к Гению: — Он говорит о Филе?
Гений молчал, сдвинув брови. Буравил взглядом сержанта. Тот опустил глаза: видно было, что говорить ему не хочется, лучше бы кто-нибудь другой это сказал, но он поиграл скулами и все-таки закончил:
— Не повезло парню…
Мэри тихо застонала и опустилась на груду кирпича, закрыв лицо ладонями.
— Что ты сделал?.. Как ты мог?.. Я же говорила… Предупреждала… — выплескивались, как кровь горлом, глухие, бессильные, ничего уже не значащие слова.
Можно смириться, потеряв человека однажды и навсегда. Приходится. Со временем. Оно же притупляет боль. Природа милостива. Но невозможно терять его вновь и вновь. Эта боль не входит в привычку. Она идет вразрез с законами мироздания. Наверное, поэтому с каждым разом она нарастает. Наверное, поэтому…
Гений молчал.
Меж пальцев Мэри текли слезы.
Бог весть, сколько она так просидела. Вокруг что-то происходило: до нее смутно доносились голоса и отрывистые команды, хрустела щебенка под множеством ног. Потом поблизости раздался начальственный голос, где-то ею уже слышанный, но не было сил и желания припоминать, где.
— Жаль, конечно, твоего паренька… Да ты и сам чудом жив остался. Машину мы тебе компенсируем, — хозяин голоса помолчал, словно раздумывая, а может, прикуривая, возможно также, что просто глядя на Мэри; что бы он в данный момент ни делал, это нимало ее не волновало, как и его дальнейшие слова: — О задании помнишь? Работай.
Снова хруст обломков, и через некоторое время натужный гул, напоминающий звук, издаваемый линией высоковольтных передач — Мэри и на это было наплевать, хотя она уже научилась узнавать жужжание флаера.
Потом все стихло, и на ее плечо легла чья-то рука.
Мэри отняла ладони от лица, встала.
— Что теперь?.. — она подняла глаза к небу: непохоже было, что она обращается к стоящему рядом Гению. Однако больше вокруг никого не было, поэтому он принял обращение на свой счет. И сказал ей:
— Пошли.
Они вышли на дорогу, оставив позади образчики руинной архитектуры. Мэри шла с ним, не спрашивая ни о судьбе спутника, ни об их собственных дальнейших планах. Гений заговорил сам:
— Я подключил ФСК с единственной целью — чтобы выиграть спор. Идея была до гениального простой и казалась беспроигрышной: операция, выглядящая, как похищение, на самом деле проводится с санкции руководства. Цель — выявление преступников, планирующих заполучить спутник. Элементарное уравнение: я якобы краду, а на самом деле спокойно забираю объект, неизвестное, то есть преступник, никак себя не проявляет, не иначе как что-то заподозрил и лег на дно. Обычный оперативный прокол — так бывает, и я возвращаю объект на место.
— А Евгения понижают по службе. Тоже бывает, — заметила Мэри, впервые показав, что слушает.
— Есть возможность называть его иначе. Его оперативная кличка — Жнец, — сообщил Гений.
— Жнец?.. — Мэри словно попробовала слово на вкус и зябко повела плечами. Гений усмехнулся:
— Самое большее, что ему грозило — втык от начальства. Зато нам светило сто тысяч. Я и в мыслях не имел, что Валентиныч в самом деле задумает похитить спутник! В назначенном месте посадки флаера поджидали десять его наймитов, их взяли. Самое неприятное, что ему самому удалось скрыться — надеюсь, ненадолго. Спутник успешно возвращен, а Жнец в результате заслужит премиальные, возможно, даже повышение. Видишь, и так тоже бывает.
Растрескавшееся шоссе осталось позади, теперь они шли по пружинистой асфальтовой дороге, обсаженной зеленью.