- У нас тут раненые! – крикнула из дальнего конца зала Гнеис.
- А будут мертвяке! – повысила голос воительница. – Если не уйдем немедленно! А ну живо собирайтесь!
Те, кто уже пришел в себя, кряхтя и ругаясь начали подниматься с земли, кто не пришел в себя, оставался лежать. Их поднимали на руки другие Сестры. Получалось плохо, но тех, кто был в беспамятстве, оказалось всего четверо. Не ьак уж плохо. Правда и хорошего особо нечего.
- Ала! – позвала Белл.
Девушка оглянулась. Она собиралась помогать Сестрам, но голос Зеленой Княжны привлек ее внимание к себе.
- Пойдешь первой! Покажешь дорогу, - велела Белл. – Гнеис! Тиш в норме?
- Тиш - нет.
- Тогда ты и двое Сестер – рубила в руки и со мной!
- Зарядов нет! – отозвалась другая Сестра, не получившая пока имени. – Только кулы.
- Ала! – повернулась Белл к охотнице. – Как защищены твои… «мужички»? – последнее слово невольно вызвало у нее легкую улыбку.
- Фартуки из кожи, да плотные рубахи из шерсти и меха.
- Там холодно что ли?
- Нет, жарко.
- Тогда с какого?..
- Видимо, хорошо пот впитывает.
Белл кивнула, показывая, что ответом удовлетворена, и повернулась к Сестрам, назначенным идти с ней при оружии.
- Кулы на изготовку. Алертсы – как на меховолков.
- А куда?.. – начала Гнеис, но Ала уже вошла в обод, держа в руках взведенный алертс на куле.
Лесные Сестры пошли гуськом в вертикальную жидкость, переступая через нижний край обода и пригибая головы, чтобы не разбить их об перевернутые ящики, прикреплённые к замершей сейчас дорожке. Последней шла Гнеис, замыкая шествие. Когда пришла ее очередь отправляться в вертикальную жидкость, вместе с ней переступила край и Белл.
Зал, который открылся глазам предводительницы, был куда светлее предыдущего. Имелись здесь в наличии светильники в большом количестве. Что и не удивительно, ведь тут работали люди. А вот дышать было сложно. Как будто не в подземелье попали, а в баню натопленную, не иначе. Но помимо тяжести воздуха, в зале уж очень сильно воняло пОтом многих мужских тел. А еще железом и древесными опилками.
По всему помещению стояли высокие стеллажи с завернутыми в бумагу и промасленную мешковину кубические предметы. Все было заботливо перемотано верёвками из сухой травы, выделанных жил и скрученной бумаги. Меж стеллажей сновали мужчины среднего роста, одетые, в основном, в штаны на лямках и грубые башмаки. Они перетаскивали ящики из металла, груженые слитками и разными незнакомыми предметами, укладывали это на стеллажи, в большие ящики, или на движущиеся дорожки, уходящие в вертикальные обода, внутри которых чуть колыхалась все та же знакомая Белл жидкость. Из одного такого обода, как и ожидалось, группа Лесных Сестер сейчас вышла.
Когда предводительница появилась зале, то увидела, что перед Алой и теми первыми девчонками, что шли с кулами наперевес, уже собралось несколько мужчин. Они поглаживали бороды и нагловато усмехались. На них и правда были фартуки из кожи, плотные рубахи из шерсти и меха. Широкие ремни не поддерживали их штаны, так как с этим справлялись указанные лямки. Из вооружения у них были - небольшие молоты, да сумки с каким-то инструментом.
– Вы посмотрите, братья-старатели, кого нам послали боги! – изрек один из мужчин.
– Та первая была только затравкой! – поддержал его второй.
– Тут теперь их куда больше, ребята! – сказал третий. – Боги нас явно любят.
– Воистину любят! Вон их сколько, да все такие… сочные!
Белл не спеша пробиралась сквозь строй Лесных Сестер. Те их них, кто был в состоянии держать оружие, уже усадили тех, кто пребывал в худшем состоянии, и брали на прицел собирающихся в толпу через чур веселых мужичков. Называть их иначе было как-то не естественно.
- Кто тут у вас старший? – спросила Белл относительно миролюбиво.
Особо любезничать - значит проявить слабость, а сильно грубить – нарываться на гнев хозяев. Даже выгибать спину и строить из себя придворного вельможу тут не лучшая идея. Обличенного властью вельможу выказывать тут тоже не стоит. Пафос никто не любит. Потому любезность – самое оно. До поры. А после – Сестры применят луки. По крайней мере на это можно надеяться. А не получится – есть еще нож.