Ванны и растирания теперь всегда были такими же, как и первым утром в этом… ужасном месте. Но больше всего я ненавидела «пробежку». Меня попросту привязывали к запряженной повозке моего свёкра, после чего он ехал, а я должна была бежать за ним. Конечно, в первый день я упала, и меня протащило по земле. Тащило до тех пор, пока я не ободрала колени, локти, ладони, много где еще. Потом свёкр обернулся на мои крики, и остановил повозку.
В доме меня быстро залечили восстанавливающим гелем, но боль и воспоминания о ней навсегда остались в памяти.
А вечером меня попросту избивали, ломая волю и сопротивление. Это хоть как-то переключало моё внимание от пребывания в доме моего мужа на конкретные ощущения. Боль, конкретно в эти моменты, отстраняла от переживания за свою судьбу и чувства безысходности. Мне попросту было не до них. Я плакала, но плакала от боли, а не от жалости к себе. Иногда даже вспоминались мои домашние побои, и привычка к ним хоть как-то помогла терпеть те удары, что наносили мне в доме мужа. Но домашние побои ни во что не шли с этими. И все же польза от побоев отца помогла мне хотя бы не сойти сума от всего этого. Мое тело все еще помнило удары, которые наносил мне отец. Я знала, как собрать всю волю в кулаки и терпеть сквозь сжатые зубы.
Постепенно я смирилась с такой жизнью. Оказывается, человек может привыкать ко всему. Да и избивать меня перестали. Ограничивались лишь ударами кнута, да пощечинами. Но со временем побои стали больше рутиной, призванной напоминать мне мое место в этом доме. Но я не сломалась! Я ничего не забывала, и лишь вынашивала в себе то чувство, которое зародилось во мне в ту самую Первую брачную ночь.
Утром меня мыли и при необходимости чистили мое нутро, чтобы не принесла в этот дом новое чадо: рожать здесь можно было только с разрешения и своевременно. И с этим я была согласна – я не испытывала ни малейшего желания принести в это жуткое место новую жизнь.
Много позже я узнала, что при таком способе «не залететь» женщины в доме, по идее, должны были беременеть то и дело. «Механические» способы очистки моего нутра - спринцевание, промывание и далее в том же духе, - дают результат только в первые несколько мгновений после самого процесса, и то не с полной уверенностью. Если же «чистка нутра» – это этакие кропотливые и надежные действия, то вероятность родить, даже с наличием разрешения, после этого падает. Не говоря уже о том, что грубая процедура такого типа ставит под угрозу жизнь и здоровье женщины. Если в этом доме думают, что это поможет не понести – ну хорошо, значит они грубые и дремучие. Однако, если это повсеместная практика – считай, никакой надежности нет. Разве что после Большого Взрыва в начале времен изменилась наша женская природа…
Далее по расписанию следовал скудный завтрак, после которого меня гоняли, как ездовую скотину. Спустя время на «пробежке» вместе со мной стали появляться еще какие-то девушки. Но мне не разрешалось с ними общаться. Да я и не особо хотела с кем-либо говорить.
После обеда я обслуживала гостей, уединенно или при всех, индивидуально или в компании других девушек. Если посетителей не было, я ублажала мужа или свёкра. Если им меня не хотелось, либо они были заняты, я проводила время в комнатах для отдыха – наводила порядок, выносила мусор и битую посуду, которых там хватало. И не то, чтобы в доме не было в достаточном количестве слуг, просто оставлять меня без дела и без присмотра в планы хозяина дома не входило.
После ужина у меня было купание в рукотворном водоёме и свободное время, в течение которого мне строго рекомендовалось заниматься собой и поддерживать соблазнительный внешний вид. В основном я отдыхала, лежа под солнцем, но зачастую обслуживала свекровь и её сестрицу. Это были противные и требовательные дамы, так же склонные к сладострастию, как и мужская половина семьи.
Так прошел год. Ума не приложу, как я всё это вытерпела. Наверное, люди способны отключать своё восприятие и просто жить, терпя и выжидая удачный момент.