- Мы вырезали всех, кто был в списке, - рассказывала раненая. – У каждой в экипажах были свои кровники, потому они точно знали кого искать. Только при резне многие впадали в кровавый транс и не разбирали кто и где. Резали всех. Я сама спаслась только потому, что мои кровники все погибли, потому в том городе мстить мне было некому.
- Какие города были вами охвачены?
- Наша дюжина взяла три, - ответила раненая. – Взяли на себя город … , потом … и городище … Вторая дюжина взяла замок Крови и монастырь Жизни. Никто не вернулся. Но замок пылает досих пор. Монастырь покинут! Монахи, взяв пожитки, все еще двигались по «имперке», когда мы проходили мимо них по полям и видели их чумазые колонны странников! Так что дело сделано, хотя и с полным поражением сестер.
- Сколько из твоих вернулось?
- Три десятка.
- Из дюжины карет? – переспросила Белл. – Это же сто двадцать человек!
- И осталось три десятка. Все – целые.
- Кто-то остался?
- Живыми нет. Оружие их уничтожено, одежда сгорела. Никто не опознает.
- А что с экипажами? Их найдут? След в Лагерь не остался?
Раненая не ответила. Ее последнее дыхание вырвалось наружу долгим и протяжным вздохом, после чего она затихла, уставившись своим последним глазом в пустоту.
Белл встала с ложа и обернулась к остальным. На нее смотрела Лас и Меда. Что-либо сделать больше было нельзя, всю помощь, которую они могли оказать – была оказана. Раненые либо доживали последние свои вздохи, либо мирно спали, спасенные и подлеченные заботливыми Сестрами из лагеря.
- Где Беса?! – гневно спросила Белл у склонивших головы Сестер.
- У себя в углу, - ответила Лас.
- Сейчас я ей!.. – сказала воительница, стремительно направляясь в нудную сторону. – Наверное празднует свою победу, психопатка бесова!
Меда и Лас преградили ей дорогу вцепившись в предплечья охотницы и элементы ее одежды.
- Не трогай её пока, - попросила Меда. – Она… плачет.
Но разве мог кто остановить воительницу? Белл стремглав бросилась на этаж, где располагались ложа воительниц и углы их же пар и командирш. Идти было не долго, потому оказалась она там быстро. По дороге ей бросилось в глаза та пустота, что окружала случайного посетителя этого места. Обычно тут спали или сидели воительницы, но сейчас – было чересчур пусто. Лишь четверо или пятеро мирно спали, вернувшись из похода целыми и невредимыми. Были и еще, но они сейчас были на поверхности – ушли кому-то хвастаться из тех, что оставались в Лагере. Это было нормально, после пережитого торжества можно все. Даже бродить пьяными и распевать песни их личной победы.
Но здесь же – было тихо. Почти.
Белл ясно услышала сдавленные рыдания. А когда она зашла в угол Бесы, то увидела свернувшуюся, словно лежала не на ложе, а в животе матери, Лесную Сестру. Та, уткнувшись в некое подобие подушки, состоящей из тканевой наволочки, набитой сухой душистой травой, не сдерживаясь приглушенно рыдала. Приглушённо, потому что приглушала ее все та же подушка. И приглушала плохо.
Зеленая Княжна как-то сразу потеряла весь грозный настрой и тихо присела рядом. Повинуясь некому порыву, она ласково обняла девушку и прижала к себе. Беса не сопротивлялась, лишь уткнулась в ее грудь и разревелась с еще большей силой.
- Я не смогла! – выдавила она из себя сквозь рыдания. – Не смогла!
- Это нормально, - только и сказала Белл.
И не важно, что там не смогла глава зеленой армии Леса. Сейчас это было не важно. Да, впрочем, и вообще.
Главное, День Древесных Спиц закончился.
Считать потери можно будет чуть погодя. Сейчас это было совсем не важно.