А вот итоги своих «подкидываний» они вскоре узнали с очень неприятной и даже ужасной до дрожи стороны. Оказалось, что подобным деянием заинтересовались наконец люди, с которыми сама Белл очень бы не хотела встречаться лично.
Был обычный серый день. Такие дни называют именно так за серые будничные виды, невзрачную погоду и рутинную работу, которой вынужден заниматься, не видя каких-либо вариантов и перспектив на сегодня. Ни что не предвещало чего-либо особенного в этот день и тут…
- Княжна! – Беса вынырнула из листвы, как меховолк из густой травы в момент своего смертельного для жертвы прыжка. – Альвы!
Белл сидела за своим вышиванием. Охота по таким дням не приносила каких-либо трофеев, так как вообще мало кто мог встретиться на лесных дорогах. Вылазок куда-либо запланировано не было, а походы в одну из близлежащих деревень или сел не задумывались изначально. Обычный серый день.
- Альвы?! – переспросила воительница.
Альвами называли тех же эльфов, но не совсем простых. Отличия были. Если первые были предназначены, обучены, видоизменены и подготовлены к службе в городах и редких селах, то альвы – это свободные странники, высылаемые за пределы городов с определенными целями и конкретными задачами. И если альвы появились в лесу, значит посланы они были именно в лес и именно для решения каких-то задач, связанных исключительно с лесом.
- Тихая тревога! – приказала предводительница, и Беса сдержанно кивнув ринулась исполнять волю Зеленой Княжны.
Тревог было три: тихая, быстрая и важная. Первая объявлялась без громких оповещений и лишней суеты, чтобы собрать воительниц, охотниц и прочих Лесных Сестер на бой с неведомым или ведомым врагом, представляющим опасность для всего Лагеря. Быстрая тревога оглашалась, когда тишина не требовалась, так как скрытность была уже бесполезной и не важной. Такую теперь объявляли, если к Лагерю приближались звери. Важная же тревога была нужна для всякого рода сборов. Но сейчас ни одна не была столь подходящей, как первая, что объявлялась лишь трижды и только в учебных целях. Сегодня же цель была не учебная, а самая, что ни на есть боевая.
Натренированные Бесой Лесные Сестры похватав Кул’ы со всей подходящей к ним амуницией, клинки и спицы, поспешили ввысь, взбираясь на деревья и занимая свои посты для обороны Лагеря. Девчонки отрядов Тиш и Лас расположились по периметру самого Лагеря, создавая второй круг обороны своего жилища, готовые встречать врага, принимать раненых и прикрывать отход, если дело примет совсем уж плохой вид и сценарий. Это было оттренировано и закреплено в наборе простых и отработанных действий.
Все ждали врага.
Эпилог.
Раз за разом я мысленно возвращаюсь в те времена, когда события далеких дней были для меня реальностью, а сам я – их соучастником. Это было не самое счастливое время в моей жизни, которое хотелось бы вспомнить, а тем более пережить заново, но… я был там на своем месте, и в кругу людей, которые предпочитали жить по совести, не лгать в лицо и не смеяться за твоей спиной. Если считали врагом, то били в грудь. Если называли другом, то смело поворачивались к тебе спиной. Когда дрались с тобой, то протягивали руку, если ты поскользнулся и упал. Не добивали. Кто еще позволит себе так обращаться с другими?
Пожалуй, таких я больше не встречал.
Почему я тогда не вернулся к ней?..
События моей жизни повернули все так, что иначе я просто не мог. И моего желания тут не было вовсе. Все зависело от обстоятельств. Увы!..
«Как я провел лето в Лесу» (с) Охотник.
Из источника: «Книга цикла перемен»:
… в те времена, из Леса стали проникать не только звери. Последние, как раз, выходили к поселениям людей довольно нечасто. А вот эти – как они себя сами называли, «Лесные Сестры», - к финалу своего существования, стали активно наносить вред горожанам и домовладельцам городских развлечений и проведения досуга. Почему-то их интересовали дома терпимости и предаванию порокам. Видимо, их мотивацией стало несколько унизительное, как они считали, отношение к женщинам, которым за доминирование над ними платили не плохие суммы денег.
Эти Лесные Сестры, как выяснилось при их допросах с пристрастием, мстили каким-то своим «кровникам», точечно нанося удары и вырезая определенные семьи, замешанные, по их мнению, в каких-то весьма недобрых делишках, торговле людьми и актах особо извращенного насилия. Мотив на лицо, вот только при многочисленных проверках их слова подтвердить не удалось.