Когда Курт закончил, я полностью осознал, что потерял. По кому я тоскую, и кого мне будет так не хватать всю мою дальнейшую неясную жизнь. Благодаря столь подробному описанию событий, теперь я и сам мог бы пересказать все случайному слушателю. Например, собутыльнику в кабаке, попутчику в дилижансе или другому пассажиру в торговой карете.
Я узнал всё. Ну или почти все.
- Представляешь, - усмехнулся Курт. – Её даже прозвали Вирусом Леса!
- За что? – не понял я.
- За то, что она всколыхнула города и деревни, подтолкнув к решительным действиям множество подражательниц и последователей. Правда, я думаю, что это ее агенты. Те самые Сестры и Неприкасаемые, что были отпущены ею ранее.
Хозяин дома глубоко вздохнул, припомнив еще что-то важное, после чего продолжил:
- А когда стали умирать, те, кого навестили Сестры Леса… Представляешь, Белл знала, что эта зараза в мешках убивает даже в малых количествах. Медленно и надежно. И люди, жившие рядом с этими мешочками, действительно заболевали и постепенно начинали угасать. Их лечили разные лекари и даже Ичарвы! Но враги Белл все равно продолжали умирать. Да еще в муках! Вот, что на самом деле значит «проклят»! Да-да! Некоторые, кому повезло поймать нескольких Лесных Сестер, под непереносимыми пытками узнали от девушек, что нашу воительницу зовут Белл. И что проживает она в Лесах. Правда, те кто заговорил, были новенькими и не столь фанатично верящими в свою предводительницу. Потому и рассказали все, что знали. Да и знали они только это – как зовут и где живет. В Лесу, мол, и весь сказ. Кто был поопытнее и более выдержан, либо не попадались в плен живыми, либо так или иначе гибли под пытками. Кстати, помнишь Плуту? Знай, она в Застенке умудрилась удавиться на собственной цепи. Ей девчонку приковали к штырю в стене. Видимо боялась пытки или не доверяла даже самой себе. Опасалась, что сломается и заговорит, когда ее начнут истязать.
Он сделал вид, что в порыве гнева сплевывает, потом отпил вина и продолжил:
- Потому наша героиня получила некоторую известность. Ее стали называть Приторная Белл, так как она своим колдовством убивала постепенно. А как только весть о ней распространили, то все тут же стали ее проклинать. Причем даже те, кто мечтал бежать и спрятаться в ее лагере от всего этого ненавистного общества, променяв белый свет на ее – зеленый. Так сказать, лесной. Во-от. А когда стали разносить стены в усадьбах, дворцах и замках при первых признаках таинственной болезни, то и вообще… Выискивали «ведьмовские мешочки». Но не всегда находили искомое. Наносили себе, так сказать, личный ущерб. Думали, что это все она. А Белл, может, и знать не знала – не ко всем же отправились ее «сестрички».
Курт снова сделал перерыв, чтобы отдышаться от душившего его гнева, выпить вина и снова продолжать. Ему надо было выговориться, так как по всему было ясно – он винит себя в чем-то. И я догадывался в чем.
- Даже все эти наложницы, невольницы и прочие девицы, заточенные волей тирана-хозяина в постельную повинность, едва заболев какой-нибудь ерундой, несвязанной вовсе с этими мешочками, первым делом принимались скулить и поносить Белл. Будто это она виновата в их интимных недугах, появившихся от частой любви с разными мужчинами. Это нашу-то девочку! Нашу Зеленую Княжну!!
- Погоди, ты сказал - подражательниц? – прервал его я, вспомнив его упоминании неких последовательниц. – Как это?
- Ну, многие женщины захотели иметь право на свое слово и выбор. Мол, они тоже люди, и достойны равноправия с мужчинами. Стали угрожать, что иначе тоже убегут в Лес и станут охотиться на своих хозяев!
- Ого! - Мое удивление возросло до предела. – А с чего они взяли...
Я было начал спрашивать хозяина дома, но Курт, опередив мой, не до конца высказанный вопрос, пояснил:
- Альвы, мать их, будь они не ладны! Провели расследование и нашли много всякого. Выявили и восстановили картину событий. Ну, или почти…
- Альвы, значит. – понял я.
Теперь все встало на свои места.
- То есть Император в курсе?
- Вот тут не могу знать, - вздохнул Курт. – Может и в курсе, а может и замяли. Альвы там все сожгли. Всех вырезали. Кое-кого казнили показательно, для острастки. Мрачный конец, в общем.