И она резким взмахом меча рассекла жертве ногу. Прямо в самом мясистом месте, на бедре. Человек взвыл, но боль уже не была столь ужасной, ее притупила та первая, когда он лишился кисти. И Белл это знала.
Она взмахнула еще раз и еще, кровь всплеском наполнила раны, но преградившись рассеченными на лоскуты элементами одежды, пошла не так эффектно, но все же быстро, наполняя пол комнаты лужицей алой жижи.
- У тебя и кровь мерзкая, - презрительно проговорила девушка, сплюнув в лужицу.
Ей понравилась идея нарезать мышцы ног бывшего мужа на множество мясистой нарезки. Белл знала, что в Империи существует некий Орден, Храм Ичарв, которые способны вылечить что угодно и даже с того света вернуть, если человек умер не так давно. Только брали они дорого, а у этой семьи купцов деньжата водились, да еще какие! Папашка без труда излечит сыночка, а это значит, что она, Белл, должна нанести ему столько ущерба, сколько он никогда не забудет и станет вновь и вновь переживать этот кошмар во снах. Убивать его она уже передумала, а вот сделать больным разумом это - да, ей больше пришлось по вкусу. Чем больший кошмар он переживет сейчас, тем дольше будет вскакивать по ночам и кричать от приснившегося ему пережитого сейчас кошмара. А это она ему сейчас обеспечит!
Охотница уже не обращала внимание на выкрики, стоны и мычание своей жертвы, она просто перерезала мечом сухожилия под коленями бывшего мужа, наслаждаясь видом мучающегося человека, корчащегося перед ней на полу и изгибающегося от боли. Он ведь не был связан или прикован к чему либо, но все же не порывался как-то ответить ей или убежать, уползти, избежать ее кары. Богатый сыночек дома ганзейского купца до последнего надеялся, что с ним не случится ничего плохого. Он был уверен, что она не причинит ему боли и не воздаст по заслугам. Хотя какие там заслуги, девушка уже мстила не ему, а его отцу, представляя, как тот будет «рад» увидеть искалеченного сына, своего наследника и надежду рода.
Это прибавило ей мотивации – отомстить свекру, даже не встречаясь с ним лично. Идея вызвала улыбку, подкрепленная осознанием того факта, что она все же доберется до всех обидчиков и отомстит, пусть даже так. И пусть ганзеец мучается, видя сына таким, каким его сделает Белл, пусть орет проклятия и в бессилии гневается на нее обещая все муки, какие только сумеет придумать, а потом она придет за ним и отомстит и ему, той болью, что так боятся изнеженные и непривычные к ней Высокие и обеспеченные.
Девушка коварно улыбнулась, ощущая власть над телом мужа. Ее пьянила вседозволенность и безнаказанность. Так вот, что это такое и почему так сводит сума мужчин, когда те ощущают власть над слабой и беззащитной женщиной!
Белл воткнула «мужу» в суставы метательные спицы, и вновь насладилась его вскриками и болью, прервав их в итоге резкими ударами в лицо, горло и грудь. Но надо было спешить, иначе тот истечет кровью.
Она оттащила его к креслу, повалила сей предмет интерьера на бок, перекинула мужа поудобнее на созданную для него опору и разорвав на нем рубаху, скрутила из ее материала лоскуты в подобие веревок и стянула обрубки, перекрыв кровотоки. Открытые части же прижгла припасенными зельями. Лечить его не хотелось, но он нужен был ей живым. И от осознания этого, она вновь пришла в состояние ненависти и гнева к нему, потому охотница вновь принялась избивать его. Он откровенно бесил ее, и этими стонами, воем и скулежом – это лишь заводило ее. Но очень скоро устав от своей ужасной игры, она оставила изможденное тело жертвы и, взяв в руки меч, сунула его в ножны. Нужен был финальный штрих. Что-то с намеком.
Взгляд девушки упал на лежащую в обмороке «невесту». Тело той находилось в некой изогнутой позе, раскинувшейся на брачном ложе. Одна нога ее осталась стоять на полу, а вторая – чуть приподнялась в воздух, отчего туфелька ее свисала с крохотной ножки, намереваясь упасть. Это натолкнуло Белл на мысль, она встала на ноги и, подойдя к девице, сняла ее туфельку и вернулась к своей хрепящей уже жертве, одела туфлю на свой кулачек и одним резким движением загнала ее каблуком в глаз бывшему мужу.
Визг раненой свиньи, вырвался из горла жертвы. Лишенный глаза, он нашел в себе силы надрывая горло и легкие, визжать и визжать, пока Белл не принялась его бить в горло, сжатыми в кулачки ладонями. Застрявшая в глазнице туфелька при этом забавно подергивалась, но не выпадала.