- Что тебе, Привратный брат? – послышался голос оттуда.
- Посетитель к его святейшеству! – строго и четко выговаривая слова, сообщил сопроводитель Лесной Сестры.
- Не поздновато ли, на ночь глядя? – проворчал незримый брат.
Все же дверца калитки во внутренних вратах отворилась. За ней стоял весьма объемный мужчина в рясе-робе, но не в области пуза, а в плечах. Это вполне мог быть и переодетый воин. А может и просто все монахи обители такие здоровенные детины, кто не живот отращивает, а строго следит за фигурой и рельефом тела?
- Я Коралл! – сообщила Белл. - Специалист по лесному зверью и выродкам. Ищу встречи с Магистром, по личному и важному вопросу.
- Я знаю, - ответил монах, не перебивая выслушав предварительно слова девушки. – Следуйте за мной.
Монах был одет чуть лучше, чем тот, что встретил ее у первых ворот.
- Вы тоже Привратный брат? – спросила она монаха.
- Нет, - ответил тот. – Привратный брат несет дежурство при воротах. Я же – при дворе. Потому я несу службу Придворным братом.
«Придворный брат», проговорила Белл про себя и отметила с иронией сходство с придворными королей, царей и самого Его Величия. Забавно, но не более.
Они пересекли двор до первой же ближайшей башни, у входа в которую сидели еще двое братьев Обители, канонично засунув ладони в широкие рукава своих ряс или роб – левую в рукав правой руки, правую – в рукав левой руки. Это стоило отметить. А именно их количество и наличие. Они явно были неким подобием охраны.
А раз так – стоило бы их учесть.
Как и то, что в удалении от башни стояли две кареты. Возможно, недавно кто-то прибыл или готовился к отъезду. И это стоило принять в расчет.
Белл не заметила особых знаков и безмолвного общения между Придворным братом и монахами, скорее почуяла, что эти знаки были. За время пребывания в Лесу она успела воспитать или зародить в себе это чувство – ощущать опасность, скрытое поведение или обмен информацией, которые производятся в тайне от окружающих. Распознавать и понимать еще нет, но вот ощущать – это да.
Один из монахов поднялся и сделав знак рукой следовать за ним, развернулся и вошел в башню. Второй же остался сидеть, как ни в чем не бывало. Придворный же брат развернулся и направился обратно в сторону внутренних ворот.
Прибашенный монах, которого она про себя так прозвала по аналогии с Привратным и Придворным, меж тем вошел в башню, внутри которой, идущая за ним Лесная Сестра, обнаружила каменную лестницу наверх.
Собственно, это и не башня была, а скорее некое огромное единое строение, а первое помещение, что представилось ее глазам, напомнило приемный покой. Такие она видела когда-то давно в монастырях, где оказывали какие-либо услуги монахи и одЕнцы. Здесь были коридоры со множеством отворотов, дверей, а главное – большой холл, где собирали паломников, посетителей или осужденных на кару. Все зависело от назначения таких холлов, но все они строились по одному и тому же принципу. Распределитель – вот наиболее подходящее слово для такого помещения и такой структуры.
А монах вел ее дальше вверх по лестнице. Так они прошли с полдюжины этажей, встречая на каждом мирно стоящего монаха с опущенным капюшоном и сложившего на груди руками, ладонями в рукава. Стало быть охрана здесь была на уровне. Не хуже, чем в крепости. Может, и лучше.
Наконец, один из этажей стал для ведущего ее брата последним. Он молчаливо подошел к большой красивой двери, сильно отличавшихся от прочих на этаже, как-то странно постучал, явно передавая какую-то информацию условным стуком, и отойдя в сторону – указал на нее рукой, приглашая Белл войти.
Охотница не стала задавать вопросов или ждать какого-либо еще приглашения. Лишь толкнула дверь и, заметив, что та легко отворилась, вошла внутрь нового для себя помещения.
Первое что она увидела – хорошо освещенную залу, в центре которой сидел в роскошном кресле весьма немолодой мужчина, тело которого было покрыто чистыми, белыми волосами, такими же длинными усами и бородой. Он словно не стригся. Зато содержал свое тело в чистоте и благоухании. Запах его тела был приятный – от мужчины пахло травами и дурманящим ароматом винной выжимки, что придавало мужественности и ощущения силы.