- Доброго появления в нашей Обители, странница! – несколько торжественно сказал он. – Я - Магистр Ордена Познавших Красоту, Грурих Голот-Емсок! И я желаю тебе доброго настроения в Обители Красоты, дитя моё.
- И вам, Магистр, того же - полную чашу, - поклонилась девушка, выказывая вежливость и знание этикета. – Но почему «Красоты»? Я слышала, что Обитель данную называют Обителью Скорби или даже Обителью Невест! Врут? Или просто невежды?
- Почему же? – ответил вопросом Магистр Грурих. – Все так. Просто одному нравится такое название нашего Храма, другому – другое по душе. Всякий волен болтать, что ему вздумается. Мы же – Храм Красоты! И владеем Секретом возвышения человека, над собственным телом.
- Вот ведь, - деланно удивилась Белл. – Я – Коралл, охотница за нежитью и выродками. Здесь оказалась после прошлого контракта. Следую в ближайший город по официальной легенде. А по Неофициальной – у меня к вам дело.
- Какое же, дитя мое? – слегка заинтересовался Магистр.
- Мне не нравится мое тело, - призналась Лесная Сестра, - и я слышала, что вы творите чудеса с людьми…
Магистр захлопнул книгу, встал с кресла и направился к охотнице. Когда он подошел, от него пахнуло… молодостью. Девушка присмотрелась, и вдруг увидела довольно молодого мужчину. На старца его делали похожим лишь его длинные седые волосы, борода и усы, под полотном которых скрывалось отличная молодая кожа юноши с глазами умудренного временем человека.
- И что же тебе не нравится, дитя мое? – вкрадчиво спросил он.
Предводительнице Лесных Сестер не нравилось такое обращение. Что еще за «дитя» такое? С чего бы вдруг? Зачем? Но мужчина при этом не отталкивал от себя. Он был приятен для нее. Телом. Голосом. Запахом. Речью.
- Нравится мое тело? – вдруг спросил он. – Могу сделать тебе такое же.
- Мужское? Мне?
- Нет, конечно, же, - улыбнулся Магистр. – Твое, но - свежее. Не стареющее. Вечное. Хочешь ли ты такое?
Почему-то от такого располагающего голоса, Белл стало плохо. Мужчина явно кружил голову. Его обаяние сбивало с ног, отпускало куда-то вдаль, плыть по теплому и расслабляющему течению сознания, в котором было хорошо и уютно, а внимание рассеивалось, переставая концентрироваться на чем-то конкретном.
- Тогда пойдем, - сказал Магистр Грурих. – Я покажу тебе, что тебя ждет, и кем ты станешь. А после – скажешь, готова ли ты пройти через боль, чтобы стать совершенной.
- Я готова на все, - ответила девушка с трудом удерживая сознание на ниточке трезвого мышления и памяти о том, зачем она здесь. – Но что мне это будет стоить?
Магистр взял ее за руку.
- Ни сколько. – Грурих потянул ее руку на себя и направился к арке в стене, противоположной той, через дверь в которой, Белл вошла. – Но наша Обитель будет рада иметь в должниках благодарного охотника за нечестью. Никогда не знаешь, что может пригодиться в следующее мгновение.
Это показалось Белл разумным. Но тут же появились мысли с общей темой: а не так ли связывают обязательством по рукам и ногам Ордена и Храмы?
Они вышли в узкий длинный коридор, закончившийся выходом на галерею, с которой открывался вид на множество клеток с людьми. Белл это сразу поняла, так как под близким сводом, стоял гул голосов и стонов, плача и ругани, коротких вскриков, протяжного нытья и редкого рычания. Это привлекло практически рассеянное внимание девушки. Она пригляделась и поняла, что в клетках сидят грязные, подавленные, сломленные, в изодранных одеждах и просто полуголые… девушки. Где постарше, где помоложе.
- Что это? – спросила она Магистра.
- Это сборник ресурса, - просто ответил тот, словно речь шла о хранилище руды или бревен. – Мы собирает тут материал и готовим его для переработки. Сейчас я покажу тебе, цех, где мы создаем красоту. Но сначала – ты должна увидеть во что они все превращаются.
Грурих потянул ее руку за собой. Они прошли вдоль галереи и спустились по широкой лестнице вниз, но пошли не к клеткам, а в огромную арку, за которой находились какие-то выгородки, столы и стенки с цепями, оковами, креплениями для тел, судя по очертаниям и положению. Сведущий человек сразу понимал – здесь огромная камера пыток.
И правда – кое-где, тут и там к столам и стенам были прикованы девушки, женщины, откровенно старухи, а порой - и вообще непонятно кто. Возле них шерудили чем-то монахи в ярко-красных балахонах с синей вязью по краям и непонятными рисунками в виде червей или еще каких паразитов по центру. На спинах монахи носили темно-синие изображения чаш и гадов.