Что они делали?
Белл так и не поняла. Но тела перед ними были так живописно расписаны кровью и распоротой кожей, что в тот же миг колыхнули давно позабытые воспоминания о ее обучении в Школе Мечей.
Как не странно, но воспоминания тут же отбросили наваждение располагающих чар Магистра. Девушка пришла в себя, однако не стала показывать вида.
- Не пугайся, - сказал Грурих. – Это крайние меры. Женщины совсем из низов и тратиться на них нет ни желания, ни возможностей. Для особых случаев, есть более безопасные и даже приятные способы.
- И часто у вас бывают «особые случаи»? – неприятно пораженная Белл спросила больше интуитивно, чем осознанно.
- Сказать по правде, - отмахнулся Магистр. – Практически никогда. По сути – ты первая. Если у нас и случались случаи, то в основном – среди нас или некоторых уж очень близких нам людей.
Он повел ее дальше. Предводительница Лесных Сестер пораженная увиденным шла за ним, едва не спотыкаясь и бОльшую часть пути старалась не столько рассмотреть все, что окружает, сколько запомнить дорогу назад.
- Понимаю, - буднично сказал Магистр, - по началу шокирует. Но если есть цель – быстро научишься к этому проще относиться.
- И какая у вас цель?
- Долголетие! – с гордостью в голосе пояснил Грурих.
Зал со страшными истязаниями кончился и открылась новая локация. Здесь было много лестниц и переходов на небольшие этажи и платформы. Каждая такая платформа вела к большим прямоугольным камерам, раскрашенным в белый цвет и украшенными изображением чаш и обвивающих их гадов. В камера имела раздвижную дверь, возле которой на лавочке сидел монах в опущенном на глаза капюшоне и рясе белоснежного цвета, а сбоку - довольно большое окно, сквозь которое виднелись лежащие внутри девушки. Даже с такого расстояния, в дюжину – полторы шагов, было видно, что они очень и очень даже привлекательны.
- Это наша реабилитационная, - показал рукой и объяснил Магистр. – Здесь они отдыхают от операций и исправлений. Всякое случается. Зато теперь – они отдыхают.
- А что потом? – не удержалась от вопроса девушка.
- Потом – в свет! – просто ответил Грурих. – Всегда найдется заинтересованный, кто выложит за их преображение солидную сумму. До тех пор – они наша собственность.
- Девушки?
- Девушки, - согласился Магистр, явно не поняв вопроса.
Провожатый подвел Белл к одной из таких камер и сделал знак рукой монаху возле. Тот вскочил с места и деловито отодвинул дверь в сторону, отворяя проход внутрь и приглашая девушку пройти. Охотница вошла и сразу увидела нечто вроде ложа, на котором спала девушка с прекрасной, лишенной изъянов кожей, прекрасным лицом и удивительно стройной фигурой. Ее тело покрывало нечто вроде темно-зеленой чешуи, к которой были прикреплены тонкие длинные жгуты, соединяющие ее со странными прямоугольными предметами у стен камеры. Только лицо и шея были свободны. И именно там было видно, сколь чиста и бела кожа девушки. Сколь естественно красны губы и длинны ресницы закрытых глаз.
Засмотревшись, Белл не заметила, как возле нее появился Грурих.
- Как тебе? – тихо спросил он.
- Она… - начала девушка и некоторое время боролась с перехватившим дыханием. - Бесподобна!..
- Да чего там, - смутился Магистр, принимая похвалу на свой счет. – Мы только освоили технологию древних и пользуем ее на доступном нам материале.
- Но зачем вам это!? – спросила охотница. – Это прекрасное занятие, но выгода для вас – просто деньги?
- Торговля? Ну, не-ет! – поморщился Грурих. – Познание! Вот наш интерес. И вечная молодость, разумеется.
- Видишь ли, - сказал Магистр, - мы не в единый миг осознали эту науку. В начале было трудно. Столько неясного. Однако... с ростом наших знаний, в основном получаемых методом тыка, мы стали что-то понимать. А потому - смогли исследовать.
Сегодня мы можем вернуть молодость, продлить жизнь, вернуть чувствительность конечностям и чувственность органам. Не всем. К тому же - мы можем лишать тела изъянов и пораженных мест, заменяя более не нужное, новым и чистым.