Белл осмотрела стены вокруг себя. Под ней был настоящий каменный пол, где-то в вышине – такой же каменный потолок. Стены были из какого-то белоснежного материала. Дерево – не дерево, металл – не металл. К одной из таких стенок она была прикована. А чем? Какими-то жгутами. Опять же – веревка, не веревка, металл – точно не металл!
Оружия, естественно не было. Одежда, что на ней – была только нижняя, да и та разорвана на груди и бедрах. Не тронутой осталась только набедренная повязка.
- Она очнулась! – громко сказал кто-то, заглушая стоны и плачь кого-то со стороны выгородок по соседству. – Давайте приступать, братья.
Голос шел откуда-то сверху. Подняв взгляд Белл увидела монахов, стоящих на галерее. Они были как те, что возились в выгородках, когда девушка шла через этот зал в сопровождении Магистра. Вот только на галереях были монахи, облаченные в два типа ряс – побогаче и пестрее, и победнее и невзрачнее. Наверное, это главные и совсем простые. Одни управляют процессом, другие учатся. Или как-то еще, но думать о таком, когда с тобой явно что-то начнут делать, не особо хотелось.
В сознании мелькнула паника. Но девушка тут же подавила ее силой своей воли. Еще не хватало тут разрыдаться и начать истерить, потеряв самообладание и лишившись способности мыслить. Жаль, конечно, что никто не придет на помощь. Что ни будет никакого «но, тут!» и ворвутся друзья и сопартийцы. Нет. Но все же жаль.
В выгородку зашли двое монахов. В руках одного был продолговатый предмет, похожий на глиняную амфору или кувшин. Но только похожий. Это явно было не то и не другое. Да и сделан он был из материала, далеко не глиняного происхождения.
- Сейчас приступим, - сообщил один из них, обращаясь явно к кому-то на галерее, которая так удачно находилась прямо над ними. – Брат Голатап проведет полностью вскрытие и пересадку, а я – займусь нейролептикой. Нам понадобится еще брат Мотана, но он подойдет позже.
- Отец Россефорп! – послышалось сверху. – Не могли бы вы работать помедленнее? В прошлый раз не все успели записать весь процесс! Потом было много вопросов по теме.
Говорливый монах, что держал в руках амфороподобный предмет, обернулся и произнес в ответ:
- Мы постараемся работать так медленно, на сколько позволяет нам сам процесс переноса и оцифровки сознания в тело носителя. Однако помните: в нашем деле надо иметь не только навыки последовательного и правильного выполнения операции, но и скорости самого процесса! Иначе либо носитель, либо оцифрованный могут просто его не пережить.
Монах, хранивший молчание, и названный, как брат Голатап, что-то вколол Белл в шею, отчего девушку немного «повело». Затем он взял острый нож, или что это такое? И стал срезать остатки одежды с плеч воительницы. Говорливый же поставил на стол свой таинственный предмет, взял какое-то блюдце с крышкой, открыл его и принялся макать каким-то белым куском ветоши в находящуюся там жидкость. Эта белёсая субстанция мерзко и резко пахла. Белл успела это хорошо почувствовать, так как ей «Отец Россефорп», принялся мазать шею, грудь, живот и бока охотницы. Стало холодно, кожа подернулась и словно натянулась. Однако впитывающаяся жидкость постепенно стала нагреваться и холодок, появившийся вначале постепенно стал сменяться жаром внутри тела.
- Что вы со мной хотите сделать? – спокойно спросила девушка.
Ей не ответили. Монахи выполняли одним только им понятное дело, да разве что еще догадывающимся на террасе.
- Сейчас мы с братом Голатап’ом, - продолжил пояснять отец Россефорп, - приведем тело носителя в исходное состояние, что позволит нам свободно начать внедрять катализаторы и вспомогательный софт.
- Вы меня убьет? – также спокойно спросила Белл.
- Нет, сударыня, - ответил ей брат Голатап. – Ваше сознание будет перенесено в тело заказчицы. Вы же – станете эльфом. А дальше – вас продадут или обменяют…
- Не разговаривай с мясом! – строго приказал ему отец Россефорп. – Занимайся своим делом.
В выгородку зашел еще один монах. В руках он держал поднос с прозрачными флаконами, расставленными вокруг большой посудины. Что лежало в посудине, видно не было, зато во флаконах…
Белл что есть силы дернулась. Всплеск паники шарахнул по сознанию болью и безнадегой. Живой ужас вдруг вырвался на свободу и волной захлестнул сознание.