Сколько это длилось, девушка не знала. Она уже перебрала все проклятия и угрозы, которыми мысленно осыпала своих мучителей. Но от этого было мало толка. Потому окончательно выдохшись и смирившись со своей участью, больше не пыталась хоть как-то сопротивляться и на что-то надеяться. Вместо криков из ее рта постоянно и протяжно исходил низкий гул – толи новый вид плача, толи рычания.
А сознание все же за что-то цеплялось. Наверное, за то, что все когда-то кончается и приходит тишина и отсутствие боли. И еще за то, что при любом исходе нельзя сломаться и отпустить сознание. Потому как такой человек более не человек и ничего разумного в нем нет. Нельзя терять связь с реальностью, как бы худо не было. Как бы не было тяжело.
Ее глаза тупо смотрели на мучителей.
Монахи по-прежнему невозмутимо суетились у ее тела.
- Первая стадия закончена, - пояснил отец Россефорп. – Сейчас мы активируем софт и приступим к перемещению оцифрованного сознания заказчицы в сосуд носителя.
- Отец! – послышалось бы сверху, если бы Белл еще способна была что-то слышать. – А сознание пациента не помещает адаптироваться сознанию заказчика в новом для него теле?
- Нет, что вы, - ответил тот. – К этому моменту носитель уже потерял свою личность и готов к смерти. А она наступит с активацией нейролептической схемы. – Он повернулся к Белл и сказал: - Прощайте, охотница за нечестью и прочим, кем там. Баю бай!
Монах довольно улыбнулся и сказал стоящим на галерее:
- Нейролептическая схема готова к работе. Все планты сейчас ассимилируются с организмом сосуда и принимают на себя управление телом. Братья! У вас готов заказчик?
- Да, все в стадии прямого переноса, отец, - сказал брат Мотана.
Он повернулся к столу и приоткрыл большой непрозрачный сосуд. Брат Голатап взял новые «ножницы», существенно отличающиеся от всех прочих, и принялся зашивать что-то на теле девушки. Повеяло каким-то новым видом запаха жженого тела. Главный же над истязанием, взял со стола нечто похожее на дамскую пудреницу, но гораздо большего размера, открыл ее и показал наблюдателям с галереи бегущие по зеркальцу светло-зеленые полосы на темно-синем матовом фоне. Там было что-то еще, но он не пояснял.
- Переносите тело на горизонтальный стол, - распорядился отец Россефорп. – Мне нужно, чтобы оно было в полном покое. Но сперва…
Он что-то нажал в своей «пудренице», и тело охотницы рванулось куда-то, едва не изогнувшись под острым углом, на сколько позволяли ее путы. Но они не сильно то и позволили.
- Все, - пояснил монах. – Система плантов превратилась в единую сферу, и работает в нормальном режиме. Чего встали, братья? – обратился он к помощникам. – Давайте живее! Перекладываем ее в горизонтальное положение.
Брат Голатап раздвинул стол, превращая его в некое подобие ложа. А брат Мотана подошел к Белл и коротким рывком ножа срезал путы сперва на ногах, потому на руках воительницы.
Глава 17.
Свет появился внезапно. Жгучий, колющий и яркий. Привкус угля и пепла во рту. Зато в теле столько сил, что аж захлебнуться можно. Сознание работало ярко и чисто. Ни облачка в памяти, ни черточки.
Первый удар в голову ломает переносицу и все хрящи. Моментально вырываемая рука обратно брызнула жижей. Второй удар левой пришелся куда-то в мягкое, но в ответ слух резанули приятные звуки вырываемого из легких воздуха.
Теперь за оружие. Глаза нащупали в пространстве целую россыпь острых предметов. Угроза вокруг была столь многочисленна, что в сознание словно прошла волна из удовольствия и предвкушения. Пальцы вертя в ладонях прохладный метал, уже приковали фигуру угрожающего теплого цвета, к поверхности сбоку, а второй острый предмет точным движением вспарывает мягкую и податливую ткань. Возможно горла. Возможно нет. Кто будет думать?
Движения отточены и просты. Однако сколько в них точности!
С удара ноги стол летит в сторону, а глаза следят только за новыми целями. Поднявшийся шум был тут же блокирован сознанием, чтобы не раздражать уши и не сбивать с толку. Как вслед за ним и обоняние.
Картинка постепенно стала проясняться. Белый цвет стен – что-то знакомое…
В проходе прямо перед направлением атаки появились новые цели.
Руки, как основное оружие, метнуло все, что было в расчете невосполнимого удара в противника. Отметив, что больше целей для нанесения ущерба нет, осмотрелась по сторонам.