Она чуть повела головой, словно подставляя свое ухо для совета Курту, все еще стоящего за ее спиной.
- На последний вопрос могу ответить я, - в полголоса сказал плотник. – Они – «неприкасаемые».
Трое за столом смутились. Дюк покраснел, дон опустил взгляд в стол и нервно забарабанил пальцами по столешнице. Виконт и вовсе прикрыл глаза ладонью.
- Да и на первый смогу ответить, - громче сказал Курт. – Они явились в лагерь вместе с фермерами. Те явились с подарками для тебя за охрану и защиту. Их проводили и предложили подождать возвращения главы охотниц. Эти же – постоянно собирали о тебе информацию, забалтывая и вводя в заблуждение девчонок. А по итогу – собрали почти половину тех, кто поддержал этих «ребят»… - он сделал паузу, - когда те предложили возглавить лагерь и обеспечить более удобное существование в Лесу. Не все знаю, что именно они пообещали, так как всем говорили разное, но главное – они обещали возвращение в цивильный свет с золотом и хорошими условиями проживания. Кто откажется снова жить в городе, при деньгах и светском обществе?
- Разве это так плохо? – наигранно удивилась Белл, зная характер и замыслу Курта, а потому подыгрывая ему во всем.
- Нет, - ответил плотник, - но золота на такие условия всем не хватит. Как не старайся. Потому они стали подбивать ниши «влюбленные парочки» отделяться ото всех и покидать лагерь с хорошими долями из нашего хранилища лута. Часть уже успели раздать. Это придало им веса. Потому теперь их поддерживает большее количество Лесных Сестер. Те и не знают, что на их долю золота не хватает «уже»!
- Значит это развод? – печально и едва сдерживая и смех, и гнев разом, спросила воительница, держа себя в руках до последнего.
- Да, - согласился Курт. – Если ты имеешь в виду обман и мошенничество.
- И что я должна думать по этому поводу?
- Например, что тебя хотят ограбить, предать и сдать за награду, - холодно заключил плотник.
- Ни в коем случае! – во внезапно вспыхнувшей панике, заявил дон Милахдоп. – И в мыслях не было такого! Вы все неправильно поняли!
Виконт не стал переубеждать девушку, а резко вскочил с места, откуда-то извлекая два клинка-трезубца.
- Кил!? – завопил он. – Мата!?
В ответ на его движения, Курт отскочил от стула Белл и, прислонившись спиной к стене, извлек из-за пазухи темный ствол жнеца. Воительница хранила молчание. Но пред ее взглядом возникли, выскочившие из-за закрытых до этого дверей, двое девушек, явно спящих и не просто так находящихся в комнатах этих «ребят». В руках девушек были рубила, а стволы были направлены в сторону Белл.
Предводительница до последнего ожидала, что они увидят ее и опустят оружие, но нет – они только бодрее взвели курки. Грянул выстрел, второй. Рубила с грохотом упали на пол, вслед за своими хозяйками. Чуть обернувшись, охотница заметила легкий дымок, клубящийся из ствола плотника. Посмотрев на девушек, Белл увидела, что у одной было прибито плечо, а у второй – насквозь правое запястье.
- А-ААА!!! – с криком бросился на нее виконт, но резкое движение воительницы рукой и спица из ее волос уже торчит вонзенной в кадык бывшего теперь уже «неприкасаемого», погибшего в бою, как и следовало тогда, когда бандиты или разбойники сделали из сына вельможи этого самого отвергнутого всеми «неприкасаемого».
- Продолжим? – спокойно спросила девушка, снова единственная в мужской компании.
Сказать, что дюк был потрясен, значит не сказать ничего. Он молча смотрел на труп своего компаньона и лишь поменялся в цвете лица. Ему было страшно. Но он все также был невозмутим. Ни одна мышца не шелохнулась на его лице. Только цвет стал быстро меняться так, что вполне можно было назвать его побелевшим.
Дон же – просто остолбенел от ужаса. Его ладони непроизвольно закрыли рот, да так и остались в таком положении. Самый разговорчивый хранил молчание.
- Я разберусь, - сказал Курт и направился к раненым им девушкам.
Белл было все равно – добьет он их или нет. Пустяк. Это было сейчас так не важно. Особенно после того, что она перенесла в плену. Совсем недавнем плену.
Но Курт не стал этого делать. Он склонился над девицами и принялся оказывать им помощь милосердия, перевязывая раны и облегчая страдания уколами раздобытой где-то медички.