– Стой! – сказал Игорь. – Так неинтересно. Давай вернемся к машине, у меня есть электрический самокат, на нем прокатимся!
– Самокат? А это не страшно? – поежилась Леся.
– Не страшнее, чем то, что в мире происходит. Идем?
Через несколько минут Игорь устроил девушку впереди себя.
– Вот здесь держись за мои руки, да покрепче! – пошутил он, набирая скорость. – Едем!
– Ура! – завопила Леся. – Как же круто!
– Ура! – вторил ей Игорь, ощутив себя подростком.
Ее рыжие волосы разметало ветром по его лицу, он почти ничего не видел, угадывал, куда править, и это казалось ему веселым и необычным. К тому же от ее локонов исходил аромат какого-то травяного шампуня, а еще они пахли свежестью и чистотой, и этот запах выгодно отличался от результатов ароматических ухищрений его последней любовницы.
Самокат бодро вез пассажиров по Арбату до перехода, там они спешились и перешли на Манежную площадь, затем покатили на Никольскую. Никольская, всегда полная шума, историй, событий и музыки, встретила той же гнетущей тишиной…
Игорь ускорился. Леся визжала, но уже не от страха, а просто так. Своими криками и радостью молодые разбудили уныние, эхо их голосов устремилось вперед, назад, по бокам, расползлось по всей Никольской.
Игорь теснее прижался к девушке, ощущая нарастающую нежность, а Леся примолкла, ловя момент единения с мужчиной и со всем городом…
Перед «Детским миром» они развернулись и покатили обратно, не торопясь, наслаждаясь каждым мигом.
Игорь остановил самокат перед кофейней – единственным заведением, оказавшимся открытым, правда, без допуска посетителей в зал.
– Кофе, – не спросил, а, скорее, приказал он девушке.
– Ага!
Они купили по чашке капучино и большому сахарному пончику, обработали руки и уселись рядом на бордюре.
Игорю не доводилось перекусывать вот так, прямо на улице, сидя светлыми брюками на бетоне. И этот кофе, и этот пончик, и эта девушка – все было прекрасно.
Чувствуя его взгляд, Леся старалась есть аккуратно, но не удержалась, запихнула половину пончика в рот целиком и вымазалась сахарной пудрой.
Это показалось Игорю настолько милым, что он замер. Отставил кофе и коснулся пальцем ее губ. Поймал порцию пудры и поднес к собственным губам. Леся тоже замерла.
– Ты похожа на лисичку с усиками, – прошептал Игорь. – Леся – лисичка. Буду звать тебя Лесенок.
Больше эти двое не были чужими. Прогулка по карантинной Никольской разрушила барьер между ними.
Только Игорь оказался не готов к такому повороту, он воспринимал Лесю не в качестве своей женщины, а как смешную и нелепую случайную знакомую. И решил держать дистанцию.
Поэтому на следующий день Леся не дождалась ни «Доброго утра», ни ответа на ее сообщения.
Нина успела разжиться у себя на работе продуктами. Не зря же полжизни посвятила супермаркету! Вася приехал на их старенькой «Ниве» и отвез все домой.
Весь вечер хозяйка заботливо раскладывала припасы в кладовке, правда, перед этим пришлось в ней прибраться – весь субботний день они выносили и выносили старые ненужные вещи. Оказалось, зачем-то хранили старый видеомагнитофон, которым никто не пользовался; отсыревшие одеяла; ковер, убранный из зала после замены ламината, – за ненадобностью; одежда, из которой оба безвозвратно повырастали, когда поправились.
Уборка далась нелегко, за каждую отправленную на помойку вещь Нина билась с супругом едва ли не смертным боем – Вася не планировал провести субботу так, а потому отчаянно сопротивлялся.
Ирка подкинула ему учебник по истории – ее дочь Аня, семиклассница, закончила изучать первую часть.
Вася испытывал страсть к истории: запоем читал учебники, покупал контурные карты, был подписан на тематические телеграмм-каналы. По официальной версии для друзей, чтение исторических фактов способствовало разгадыванию кроссвордов. А на самом деле погружение в историю вырывало его из реальности – он переставал слышать и реагировать на Нинкины крики и упреки и погружался в свой мир, тот великий и многогранный мир, где были и победы, и поражения, и великое горе, и великие радости… После них домашние дрязги представали в новом ракурсе – неважном и незначительном, а он сам себе казался участником всего масштабного.
– Вася, мы соль забыли купить, надо бы завтра взять коробочку… А нам точно хватит пять упаковок туалетной бумаги?
– Точно, Нин! Ну куда нам ее, заматываться, что ли, как в платье? – привычно бесстрастно отвечал он, не вдумываясь ни в вопрос, ни в ответ.