– Что вы сказали о Мэйделин? – выдохнула она. – Почему вы решили, что Вейш просто блефует и что ее здесь вовсе нет? Вы сказали, что она все еще в Мексике…
Миллнер сглотнул. Он вспомнил сообщение из Мексики, пересланное ему Келлером, которое он прочел в туалете поезда. Сейчас не время говорить ей об этом.
– Мне так показалось, – ответил он.
– Просто показалось? – вне себя от ярости воскликнула Хелен и ударила его по раненому плечу. – Вы рискнули жизнью моей дочери просто потому, что вам так показалось?
Миллнер застонал.
– Да вы же ранены! У вас кровь, – чуть мягче заметила она. – Простите меня…
Коснувшись руки, он поморщился. Взгляд его упал на странный стеклянный ящик, висевший на стене.
– Что это такое? – указал он туда кивком головы.
В прозрачном ящике на стене висела «Мона Лиза».
Хелен проследила за его взглядом, чуть повернув голову, словно прислушиваясь к картине.
– Наверное, копия, – наконец произнесла она. – Когда я увидела ее впервые, то ничего не поняла, но теперь до меня дошло, что старик Павел считал «Мону Лизу», идеал красоты, заразной и поэтому хранил эту копию в своей лаборатории за бронированными дверями со знаком биологической опасности. Полное безумие или зловещая шутка.
Она встала и прошла через комнату к картине. Миллнер наблюдал за тем, как она остановилась напротив нее и повернулась к ней ухом.
– Всего лишь копия! – сказала она, а затем принялась осматривать оборудование в комнате.
Хелен подошла к белому холодильнику, который гудел в уголке. На нее упал слабый отблеск света. Протянув руку, Хелен вынула оттуда маленькую стеклянную пробирку и поднесла ее ближе к лампе на потолке.
– Что это такое? – поинтересовался Миллнер.
– Полагаю, это имеет какое-то отношение к вымиранию пчел, – ответила она и осторожно поставила пробирку обратно в холодильник.
Миллнер нахмурился.
– Посмотрите-ка, чем он там занимается! – произнес он, зажимая рукой рану, отчего боль слегка отступала.
Хелен вернулась к двери и выглянула в окошко.
– Я его не вижу, возможно, он уже давно сбежал через потайной ход вместе с картиной… Нет, подождите!
– Что?
– Вот он! Он что-то делает… разливает что-то!
Миллнер подтянулся, опираясь на дверь, и тоже выглянул в окошко. Действительно, Патрик Вейш, хромая, разливал по полу какую-то жидкость из красной канистры.
– Это, наверное, бензин. Хочет поджечь весь дом, и нас заодно, – произнес он.
Боль в плече заставила его опуститься обратно на пол.
Хелен присела на корточки напротив него.
– Мы должны что-то предпринять, здесь мы в ловушке!
Миллнер снял липкую ленту с оружия. В магазине был всего один патрон.
– Вряд ли мы сможем этим проложить себе дорогу, – констатировал он.
Хелен встала и снова выглянула в окошко двери.
– Он машет мне рукой! Очевидно, он закончил. Теперь он сидит в офисном кресле и… – она запнулась и перевела взгляд на Миллнера, – прикуривает сигарету.
– Сигарета и бензин – это плохо. – У Миллнера снова вырвался болезненный стон.
Мысленно он прокручивал в голове их шансы на спасение, однако выбор был весьма ограничен.
– А огонь сюда не доберется? – спросила Хелен.
Миллнер окинул взглядом стены и потолок.
– Боюсь, доберется. Конечно, дверь бронированная, но лаборатория все же, наверное, не герметична. Огонь проникнет сюда в лучшем случае в тот момент, когда примется за потолочную отделку. И потом, я не вижу здесь вентиляционного отверстия.
– Значит, мы действительно в ловушке, – с поразительным спокойствием произнесла Хелен и уставилась в пол. Внезапно она с надеждой подняла голову. – А подкрепление правда скоро прибудет?
– Нет, – ответил Миллнер. – Он ведь сказал: никакой полиции.
На ее лице отчетливо читалось разочарование. Хелен опять посмотрела в окошко.
– Он все еще курит, но уже не сидит в кресле. Сумка с картиной у него на плече, он собирается уходить…
Миллнер почувствовал, что силы оставляют его. Вспомнился загадочный незнакомец в поезде. «Если в Варшаве вы окажетесь в трудной ситуации, просто наберите этот номер, и я обещаю, что все будет хорошо». Примерно так выразился тот человек. Словно догадывался…
– Листок бумаги во внутреннем кармане моего пиджака. Достаньте его! – велел он. – И мой телефон из другого кармана. – Он выпятил грудь, чтобы Хелен было удобнее. – Скорее!
Его раненая рука висела плетью.
– И как это должно нам помочь? – прошептала она, но все же принялась рыться у него в карманах. – Он вот-вот подожжет здесь все! Кто же может нас спасти?
– Набирайте номер телефона! – настойчиво произнес он, не обращая внимания на ее причитания.