Когда он произнес имя Мэйделин, у Хелен едва не остановилось сердце. Она неуверенно шагнула в комнату, и рядом внезапно мелькнула тень. Картину вырвали у нее из рук. Это был Ральф, он отдал «Мону Лизу» старику Вейшу.
– Настоящее произведение искусства! – воскликнул тот, держа картину перед собой на вытянутых руках, чтобы как следует рассмотреть ее. – Словно зов былых времен, правда, миссис Морган? – Он оценивающе взглянул на нее, а затем рот его исказился в неком подобии улыбки. – Не будьте же невежливой…
По-прежнему растерянная Хелен подошла ближе и опустилась на второй диван.
Отец Патрика повернул к ней картину, поставил ее прямо перед ней. При этом он, прищурившись, наблюдал за ее реакцией.
– La bella parvenza del male! – снова негромко, но настойчиво зазвучало у нее в ушах.
– Вы что-нибудь слышите? – с вызовом поинтересовался он.
– Что вы имеете в виду? – Хелен пыталась выиграть время.
– Вы меня прекрасно поняли!
– La bella parvenza del male! – донесся от картины шипящий звук.
– Что я слышу? Совсем ничего, – солгала она. – Где Мэйделин?
Вейш-старший еще некоторое время оценивающе смотрел на нее, затем снова улыбнулся и поставил картину рядом с собой.
– Добро пожаловать! – заявил он и протянул ей в качестве приветствия свою правую руку.
Хелен невольно уставилась на нее. На ум пришла ассоциация с манекеном. Местами она была гладкой, как кожа младенца, местами – морщинистой. Кисть отражала свет висящей над ними люстры. Хелен неохотно взяла предложенную ей руку. Та оказалась холодной и неестественной на ощупь. Инстинктивно вытерев ладонь о брюки, она тут же пожалела об этом, заметив взгляд Вейша.
– Жутко, правда? – спросил он. – Неудивительно, что мой вид вас пугает: у меня сгорел шестьдесят один процент кожи. Немногие люди пережили нечто подобное. Но не беспокойтесь, я уже привык к отвращению, которое вызывает моя внешность у окружающих.
– У меня вызывает отвращение не ваша внешность, – выдавила она из себя, не успев задуматься о том, что говорит. Но ей уже надоело самовлюбленное поведение собеседника. – Где моя дочь?
Вейш снова не обратил внимания на ее вопрос.
– Какую красивую картину вы принесли нам! «Мона Лиза» из Прадо. Я и не думал, что музей согласится расстаться с ней добровольно. Вы просто непревзойденная воровка, миссис Морган.
– Вы прекрасно знаете, что это не я ее украла, – отозвалась Хелен. Она перевела взгляд на Ральфа в поисках поддержки, однако тот неподвижно стоял у окна, заведя руки за спину.
– Но кто об этом знает, кроме вас? – ответил ей старик Вейш.
«Патрик Вейш», – подумала она и оглянулась. Интересно, где он?
– Что все это значит? Что вам от меня нужно? И прошу, скажите, где Мэйделин?
Вейш внезапно поднялся и побрел к стойке, отделявшей небольшую открытую кухню от жилой части номера. Взяв лежавшее в миске яблоко, он шумно вонзил в него зубы. Жуя с перекошенным лицом, он медленно повернулся к ней.
– Думаете, все из-за этого? Из-за этой дешевой копии? – сказал он с полным ртом, ногой показывая на стоящую на полу картину. Когда он заговорил, кусочки яблока выпали у него изо рта.
Хелен опять посмотрела на картину, и ей показалось, что она слышит шепот: «La bella parvenza del male!» Красивый отблеск зла. Она тут же отвернулась.
– С вами все в порядке, миссис Морган? – Вейш-старший остановился и внимательно взглянул на нее. Через несколько секунд он подошел к дивану, сел, откинулся на спинку и невольно застонал. – До аварии я очень любил рыбалку, – продолжал он. – Вы знаете, чем лучше всего приманивать хищную рыбу? Другой рыбкой. Помельче. Лучше всего живой, хотя это вообще-то запрещено.
Хелен с удивлением уставилась на него.
– Поэтому сначала нужно поймать рыбешек помельче, чтобы с их помощью выловить что-то покрупнее. Вы понимаете меня?
Нет. Она ничего не понимала, но перед ее внутренним взором возник образ большого темного озера, из центра которого расходились круги.
– И я – маленькая рыбка? – спросила она. – Или моя дочь?
Вейш хлопнул себя ладонью по бедру и расхохотался, издав какой-то булькающий звук.
– Ты это слышал, Ральф? Наша гостья полагает, что является рыбкой! – Из его рта в ее сторону полетели кусочки яблока. – Вы крючок, миссис Морган. А это, – Вейш указал на картину, – это и есть маленькая рыбка.
Хелен пыталась догадаться, на что намекает Вейш, но у нее ничего не получалось.