Всего этого девушка на койке уже не видела. Поскольку по дороге из «отеля», как называли охранники здание из черного камня, она сопротивлялась, мексиканцы впрыснули ей полный шприц успокоительного. Такого, которое обычно вкалывают телятам и свиньям во время перевозки. Поначалу он пытался остановить их, однако средств для наркоза в лагере не хватало, а он был необходим для операций. Поэтому он радовался, если девушки были еще живы, когда их привозили к нему.
Он никак не мог забыть ту малышку. Она была моложе других. Ему было приказано нарисовать на ее теле как можно больше линий надреза, а потом сфотографировать. Остальных девушек его снимать не просили. И она казалась необычной не только поэтому. Она была не так красива, как остальные. Но после того, что ему довелось пережить за последние дни, он вообще разучился мыслить категориями «красивый» – «уродливый». Ему уже казалось, что он больше никогда не сможет назвать женщину красивой, слишком жестокой была его работа. Нет, его тронула не внешность той девушки. В глазах у нее он увидел нечто такое, что дало ему надежду. Хотя она покорилась и позволила ему разрисовать себя фломастером, в ее взгляде при этом отчетливо читалось, что она не сдалась. Несмотря ни на что, гордости она не утратила. Когда охранники уводили ее, она еще раз обернулась и с упреком посмотрела на него. И это затронуло в нем что-то. В его душе зрела мысль, которую он пока не мог облечь в слова. Тело его сотрясла дрожь, и он встряхнулся, словно мокрый пес.
Рахмани поднял голову. Взгляд его упал на столик, стоявший рядом с кроватью, и он снова ощутил тошноту.
Старик уехал из лагеря на несколько дней, но надежды Рахмани на то, что в его отсутствие операции остановятся, не оправдались. Напротив, утром Тико разбудил его и передал «привет от шефа»: список и посылку. В списке значились имена следующих кандидаток. А в посылке обнаружилось то, что сейчас лежало среди других приборов и блестело в слабом свете мутной лампы: новехонькая пила для костей.
60. Флоренция, около 1500 г.
Наши идеи распространяются. На прошлой неделе я делал во Флоренции доклад, а сегодня мастер из Испании, который приехал к нам по рекомендации, рассказал мне о моих собственных теориях! Можно представить, каково было его удивление, когда я открыл ему, что я – не кто иной, как автор этих идей! (В принципе, источником их был lo straniero, но думаю, он не обидится на меня за то, что я украсил себя его лаврами.)
Я искренне уверен, что Божественная пропорция однажды уничтожит все остальные. Так, как хорошая пшеница вытесняет плохую, если только посеять ее в достаточном количестве. И, клянусь Господом, мы сажаем! Хотя я вынужден признать, что я намного прилежнее Леонардо и незнакомца. Не знаю, сколько времени они уже работают над портретами. Не хочу даже думать о том, сколько их они намерены создать.
Я должен рассказать и о Салаи. Сначала он решил, что полотна разговаривают, теперь он заявил, что новая картина Леонардо поет, если посмотреть на нее вблизи. Я спросил, когда это с ним случилось, но он просто развернулся и ушел.
Мой вопрос показался ему слишком черным. Я уверен, что он сказал именно «черным», а не «мрачным». Как нечто сказанное может иметь цвет?
Тут пытаешься осознать Вселенную, а тебе мешает жалкий грешник в собственном доме.
61. Мадрид
Миллнер стоял за спиной Ксавье, начальника службы безопасности музея, и смотрел на стену, состоящую из маленьких черно-белых мониторов. Люди на них двигались, словно в замедленной киносъемке, поскольку камеры наблюдения делали всего лишь двенадцать снимков в секунду: так записи занимали меньше места. Это злило Миллнера. В музее хранятся произведения искусства, стоящие миллионы долларов, а руководство жалеет денег на технику для службы безопасности, чтобы сэкономить пару тысяч долларов в год!
– Вот они! – произнес Ксавье и остановил изображение. Он указал мясистым пальцем на троицу, спешащую через фойе.
– Одна женщина, двое мужчин. Они сказали, что у них встреча с директором. Мои люди у входа позвонили, и мы пропустили их.
Миллнер кивнул и подошел ближе к монитору. Слегка напрягшись, он узнал лицо Патрика Вейша, фотографию которого присылал ему Келлер.
– Отмотайте немного назад, – попросил он Ксавье. – Можно ли увеличить изображение?
Начальник службы безопасности отрицательно покачал головой.
Миллнер наблюдал за тем, как эти трое входят в холл и быстрыми шагами приближаются к контролю.